Мы с другом Ника — Филипом — открываем спортивный центр. Во мне больше нет того ярого стремления завести детей. У меня их будет уйма. Человек шестьдесят в группах. Этот вопрос больше не станет камнем преткновения. Я искал причины отказов не там, где нужно. Злой и взвинченный. Даже не понимая, что проблема оказалась гораздо сложнее, чем мне тогда виделось.

Блядь…

В конце концов, у меня есть Честер. Мой щенок. По уровню ответственности — почти ребёнок.

Эти фразы крутятся на языке. В чём-то странные и немного нелепые. Если Тая не прилетела, они останутся невысказанными. Если прилетела — само собой разумеется, что каждый из нас сделал выводы и принял соответствующее решение. Исходя из правды, которую мы озвучили.

Я наконец добираюсь до ограждения.

Пульс отчётливо стучит в висках. Я достаю телефон, ещё раз сверяясь с номером рейса. Ошибки быть не должно.

Пассажиры вышли.

Уже разошлись по встречающим.

Когда по телу прокатывается ледяная волна, я чувствую, как кто-то хватается за край моей футболки. Сначала кажется — случайно. Но потом я ощущаю дыхание прямо между лопаток. Частое-частое. На контрасте оно кажется почти горячим.

— Тайка…

Я выдыхаю со свистом.

Промаргиваюсь.

Сердце делает кульбит и заходится в груди.

Я узнаю, даже не оборачиваясь. Безошибочно. По тому, как она молчит. По тому, как упирается лбом мне в спину. Даже по тому, как боится разжать пальцы.

Как бы ни хотелось поймать зрительный контакт, я не тороплю. Даю возможность прийти в себя. Немного успокоиться.

Сам не знаю, когда успокоюсь, потому что земля под ногами теряет твёрдость. Качается из стороны в сторону. Я завожу руку назад и слегка сжимаю её локоть.

— Я вышла, а тебя нет, — слышу приглушённый голос.

Между лопаток уже печёт. Там становится влажно от слёз. Сердце работает на вылет.

Я слегка запрокидываю голову, глядя в высокий стеклянный потолок.

Если бы знал, что опоздаю, выехал бы ещё ночью.

Какими бы загруженными ни были мои дни, я всегда приезжал в аэропорт встречать Таю. Неважно в каком состоянии. Иногда сонным, иногда раздражённым. Но почти всегда — внутренне счастливым.

— Я — есть, — сипло отвечаю.

— Даже с букетом.

— Да. Они здесь так себе. Тебе… не понравятся.

— Ты пригласил меня, чтобы я показала местным флористам, как нужно работать?

Из груди вырывается хриплый смешок. Я слегка прикрываю глаза.

Это вполне в её духе. Тая бы не просто не смолчала. Обязательно переделала бы по-своему.

— Нет, не поэтому, — отвечаю с заминкой. — В моём представлении ты должна была передумать лететь ещё до посадки.

Я слышу всхлип. Сглатываю ком. Медленно оборачиваюсь и обвожу взглядом немного заплаканные голубые глаза, в которых короткой вспышкой растерянность сменяется облегчением.

Изящные контуры. Губ, подбородка. Мелкие веснушки на носу. Светлые волосы, подстриженные до плеч. Такой же длины, как тогда, когда Тая выходила за меня замуж.

Я обнимаю ладонью тонкую шею, наклоняясь чуть ниже. Смотрю в глаза — прямо и открыто. Зрительный контакт уже не жжётся. Не то чтобы отболело. Скорее притушило пожар.

Но торкает, как и в первый раз — тринадцать лет назад.

— Привет, — тихо говорит Тая, задевая кончиком носа мой нос.

Я слегка улыбаюсь. Пока не решаюсь поцеловать, хотя притяжение почти осязаемо. В воздухе. Между тесно прижатыми телами. Оно не даёт даже думать о чём другом.

— Привет, — тут же отзываюсь.

Мы стоим посреди прохода. Нас обходят, задевают плечами. Кто-то недовольно цокает.

Жизнь вокруг продолжается. Наша — замерла в моменте.

— Представишься своим новым именем? — спрашивает Тая, ласково потеревшись щекой о мою щёку. — Потому что, если честно, я не брала обратный билет. Я… к тебе надолго.

От автора

От автора

«Клятвы верности» подошли к концу.

Кого-то финал разочаровал. Кого-то, наоборот, порадовал.

Да, Черновым захотелось простить. Открыться. Признаться в том, что нуждаются друг в друге. Даже после причинённой боли они заслужили ещё одну попытку.

Заслужили снова выбрать друг друга. Уже зрело. Осознанно. Принимая недостатки. Получая удовольствие от достоинств. По-новому взглянув на отношения. Научившись ценить то, что когда-то казалось само собой разумеющимся.

Выбирая уже навсегда.