По-хорошему стоило бы обратиться к психологу, чтобы научиться проживать последствия, а не бесконечно от них убегать, но прямо сейчас я не готова подпускать к себе даже специалиста.

В основном мой телефон включён. Если только я не перевожу его в режим полёта, то кое-как просматриваю сообщения от администратора, клиентов и Лалиева, который предлагает собраться у него компанией на выходных.

Необходимость сообщать эту новость друзьям и родственникам кажется отдельным испытанием. Пожалуй, это единственный нюанс, который я бы хотела обсудить с мужем.

Что говорить? Что я сделала аборт, а он загулял? Или ограничиться дежурной отмазкой про то, что мы не сошлись характерами?

У меня есть разведённые подруги и просто знакомые. Я заметила одну тенденцию: пока в их жизни есть мужики, соцсети обычно молчат. Но после развода количество фотографий и сторис почему-то возрастает в разы. Будто они пытаются доказать себе, бывшему мужу и окружающим, что счастливы. Даже если сами ещё не до конца в это верят.

Мои соцсети пока молчат, хотя в галерее полно фотографий у моря с бокалами вина и закатами.

Мне не хочется никому и ничего доказывать. Наоборот — хочется исчезнуть из поля зрения всех, кого я знаю. Разве что кроме Сени. Поэтому вечером я ненадолго посещаю студию, распаковываю посылки и еду к нему — без предупреждения и договорённости. За своим альбомом.

Квартира, в которой живёт Фролов, находится на территории охраняемого элитного ЖК. Я набираю его номер, стоя у шлагбаума, и машинально тереблю ремень безопасности.

— Слушаю, — раздаётся в трубке знакомый голос.

Честно говоря, я понятия не имею, дома ли он вообще. Это тычок пальцем в небо. А ещё — нежелание возвращаться в пустую квартиру раньше, чем это станет неизбежным.

— Привет. Я приехала.

На заднем фоне слышится какой-то грохот, после которого в трубке повисает короткая пауза.

— Куда приехала? — уточняет Сеня.

Вдавив затылок в подголовник, кусаю губы. Не хочу звучать жалко. Во всяком случае, не с первых же слов.

— Скажи, пожалуйста, своей охране, что я не собираюсь тебя грабить.

Мне не приходится долго ждать.

Сеня быстро даёт команду пропустить меня на территорию ЖК, а затем сообщает, что сейчас спустится.

66

66

У Сени новая, пока ещё не до конца обжитая двушка на шестнадцатом этаже с видом на море.

Если честно, когда он сказал, что спустится мне навстречу, я запереживала, что у него кто-то есть. Девушка. Любовница. Кто-то, с кем он проводит время. Что Фролов не один. Тем более пятница. Вечер. Почему бы и нет?

Не знаю. Как и то, почему вообще запереживала. Потому что мне хотелось, чтобы хоть что-то оставалось прежним? Потому что мне было важно чувствовать себя особенной хотя бы в этих дружеских отношениях? Той, чьё появление не создаёт неудобств?

Оказалось, я зря себя накрутила.

Арс вышел навстречу один и заметно удивлённый моим спонтанным визитом. В деловом костюме. С папкой под рукой. Он только что вернулся с переговоров и даже не успел подняться в квартиру.

Можно сказать, мне повезло.

Я снимаю туфли, ступая на пол босыми ногами, и осматриваюсь по сторонам.

Отмечаю ещё не распакованные коробки в углу прихожей, настойчиво избегая ненужных ассоциаций.

Короткая экскурсия по квартире заканчивается у панорамных окон, возле которых я задерживаюсь, рассматривая оживлённую набережную.

Мы могли бы встретиться где-нибудь в заведении, но сейчас мне совершенно не хочется находиться среди людей. Мои желания в целом размыты. Я неустойчива. По большей части злюсь. Чуть реже — пытаюсь хоть в чём-то разобраться. По меньшей — жалею себя. Нас со Святом — ещё реже.

Пытаться спастись из шторма поодиночке — проще, когда каждый уверен, что знает правильный курс. Я свой не знаю, хотя раньше казалось иначе. Это было бы смешно, если бы не оказалось настолько грустно.

— Вот тот самый альбом, — говорит Сеня, возвращаясь в гостиную, объединённую с кухней, с увесистым подарком, завёрнутым в плотную крафтовую бумагу и перевязанным красной лентой.

Предплечья покрываются мурашками.

С одной стороны, мне уже не терпится рассмотреть каждую страницу, с другой — я ещё не забыла о своих условиях.

— Вот тот самый альбом. А теперь свободна, Тасенька, можешь идти? — интересуюсь, слегка выгнув бровь.