Чтобы не путаться у него под ногами, я уезжаю к маме. Встречаюсь с новым агентом, передаю управление арт-студией администратору и бронирую для нас люкс на три дня в отеле на первой береговой линии — со СПА-центром и открытой террасой, выходящей прямо к морю.

Это даёт возможность сменить обстановку, сбежать от реальности и ненадолго выпасть из собственной жизни, которая в последнее время потеряла привычные очертания. А ещё — перестать прокручивать в голове варианты, при которых одного, максимум двух разговоров хватило бы, чтобы что-то исправить. Или хотя бы попытаться переломить исход…

Наверное, меня до чёртиков пугает мысль, что я больше не исключительная для собственного мужа. И что даже если у нас что-то получится, прежними мы уже не станем.

Отдыхая с мамой, я почти не плачу. Почти спокойно сплю. Правда, после снотворного, но всё же сплю.

Возможно, психика таким образом защищается, но перемены до сих пор кажутся мне чем-то временным. Затянувшейся ссорой. Кризисом. Чем угодно, только не концом.

Тем более физическое отсутствие Свята рядом ещё не означает его полного отсутствия. Со времён взлёта моей творческой карьеры мы привыкли периодически жить в разных городах и странах, а потом снова возвращаться друг к другу.

Я не пытаюсь примерять на себя статус разведённой женщины. Не загадываю слишком далеко вперёд. Не думаю о том, что будет через месяц, через полгода или год. Максимум — о текущем дне. Как проснуться и дотянуть до вечера.

Мы с мамой занимаем один номер на двоих. Она не даёт мне скучать — постоянно что-то рассказывает, куда-то тянет и мастерски заполняет паузы.

Я слушаю истории из прошлого, советы по готовке и рассказы о родственниках, которых даже никогда и не видела. Таким образом узнаю, что в детстве мама мечтала стать ветеринаром, что запечённая фета с томатами — не переоценённая ерунда, а действительно очень вкусное блюдо. И что у папы возникли какие-то проблемы на работе, поэтому семейный отпуск на Лазурном Берегу пришлось перенести на осень.

Я… не знаю, что будет у меня осенью. Новая жизнь? Новые отношения или новая, сокрушительная карьера, как я и мечтала? Как бы там ни было, ни одна из этих мыслей не вызывает во мне того восторга, который должна была бы.

Я не думаю.

Больше не загадываю.

Точно не анализирую.

Только изредка всё же проваливаюсь в текущую реальность, представляя, как Свят вывозит вещи из нашей общей квартиры. Освобождает полки, ящики, вешалки. Закрывает за собой дверь и переезжает в новое жильё, которое точно не было подготовлено заранее. Я слышала, как после разговора о разводе он сидел на кухне и обзванивал арендодателей.

Интересно, он будет жить со своей волонтёркой? Просыпаться рядом с ней по утрам, засыпать по ночам? Неужели его тянет к ней настолько сильно, что десять лет совместной жизни перестали иметь значение?

Я проваливаюсь. Немного захлёбываюсь. Но всё же всплываю обратно.

Цепляюсь за рисование, СПА-процедуры и прогулки вдоль берега. Хотя, если честно, наше море я никогда особенно не любила, несмотря на то что родилась и выросла рядом с ним.

Три дня пролетают как один. Я считаю, что этого более чем достаточно для переезда.

Мама не спрашивает, что у меня случилось, и за это я ей благодарна. Вместо этого предлагает заехать в гости. Обещает приготовить запеканку. А я вроде бы и боюсь возвращаться в пустую квартиру, но где-то глубоко внутри всё равно хочу увидеть её такой. Без Свята.

Всё оказывается менее страшно, чем я ожидала. Стены на своих местах. Потолок не рухнул. Пол не покрылся трещинами. Просто стало немного просторнее. Не до конца, потому что за один раз невозможно собрать все вещи, которые годами занимали значительное место в квартире.

Впрочем, вывозит Свят только своё. Мы не делим мелочёвку вроде бытовой техники, мебели и прочего имущества. Потому что мой муж дохуя благородный.

Я беру коробки в ближайшем супермаркете, занимая себя тем, что складываю в них его оставшиеся вещи. Чтобы всё прошло быстрее. Чтобы к следующему приезду не пришлось лишний раз здесь задерживаться.

Это времяпрепровождение оказывается на удивление терапевтичным. Плакать и чем-то занимать руки одновременно — гораздо легче, чем просто плакать.