Снова смотрю на него, улыбаюсь в ответ. Как же мне с ним повезло! За что такое счастье? А то, что находиться рядом в счастье я поняла совсем недавно. Когда при встрече сердце вдруг сладко заныло, а в животе всё сжалось. Кажется, я начинаю в него влюбляться, и это такое ощущение, от которого вырастают крылья за спиной. Так приятно чувствовать себя желанной, привлекательной. Вижу, как он смотрит иногда – жадно, но не той тёмной жадностью, с которой смотрит порой Тимур.

С ним, слава Богу, пересекаемся редко. Портфолио для его девиц я завершила месяц назад, деньги получила, больше индивидуальных заказов пока не было. Встречаемся с Тимуром только если я к Яне заезжаю, но тут он обязательно оказывается дома, как специально. Хотя может, так и есть. Яна всё больше наполняется желанием уйти от мужа, но теперь я знаю, как много у неё препятствий. Сегодня как раз с Тохой проконсультируюсь, хотя не представляю, какой адвокат тут может разрулить всё без потерь для Яны.

Вообще после того, как я отдала последние фотографии с дня рождения, у меня появились заказчики. Нет, не посыпались, как из рога изобилия, но несколько знакомых Яны попросили устроить фотосессию. Грех жаловаться – занять узкую нишу фотографа в определённых кругах дорогого стоит. Три-четыре сессии в месяц вполне тянут на приличную зарплату офисного работника. К алиментам от Димы более чем приятная прибавка. Я бы даже сказала, что алименты могут стать каплей в море, но отказываться от них не собираюсь: на это моего благородства не хватит. К тому же, деньги эти – детям. Пусть будут на их хотелки, а прокормить, одеть и обуть я сама смогу. Вот только с ремонтом хоть немного разберёмся, и машину надо будет взять. Какую-нибудь подержанную, может, для начала нашу – я понимаю, что мерседес не потяну.

– Сейчас нам налево, – говорю, когда проезжаем мой дом. Мой. Уже точно знаю, что к сентябрю мы переедем сюда. До школы Никиты отсюда ходит автобус, остановка рядом, и садик близко. Мы специально с Димой так подбирали, чтобы детям было комфортно.

– Не бойся, я им понравлюсь.

Не устаю поражаться способности Макса читать мои мысли! Он легко смеётся:

– Да у тебя на лице всё написано. Отступать поздно, позади Москва!

Он паркуется рядом с домом, открывает мне дверь и протягивает руку. Мы приехали не с пустыми руками: бутылка вина для девочек, виски для мальчиков. В воздухе уже витает аромат шашлыков, которые Тоха жарит просто виртуозно. Оксана открывает нам дверь и окидывает Макса оценивающим взглядом. На фотографиях она его видела, оценку дала короткую и ёмкую:

– Хорош, чертяка.

– Приятно наконец увидеть вживую, – говорит она, когда мы проходим во двор. Тоха колдует у мангала. Вытирает руки о фартук – резал овощи – и подходит к нам. Протягивает руку, после того как представился спрашивает:

– Замуж пока не зовёт? Правильно, успеете. Нечего тебе пока там делать.

– Почему? – удивляюсь.

– Один помчался, теряя тапки, а теперь…

– Тош, – одёргивает Оксана. Тот недовольно фыркает и качает головой, но замолкает. Интересно, это он сейчас про себя говорит, или про Диму? Оксана говорила недавно, что подумывает о разводе. Мы тогда допивали вторую бутылку вина, поэтому я особо не придала значения её словам, но что, если правда по их идеальному открытому браку пошли трещины? Надо будет расспросить подробнее.

Макс с Тохой уходят к шашлыкам, Оксана ведёт меня в дом, на кухню, придерживая под локоть.

– Слушай, ну, он реально очень даже ничего. А как на тебя смотрит…

– Да никак не смотрит, – смущаюсь. Правда же, как приехали, почти на меня не смотрел. Да и чего пялиться-то?

– Смотрит-смотрит. У вас до сих пор детский сад, штаны на лямках, или уже всё по-взрослому, с язычком?

Яна тоже об этом постоянно спрашивает. Сговорились, что ли? Сколько можно пытаться залезть в мою постель? Хотя понимаю, сама люблю пикантные подробности, просто рассказывать пока нечего.

– Ну, когда, Оксан? Как ты себе это представляешь? Я просто в одну ночь не приду домой ночевать? Или детей куда-то отправить?

– Ого! А ты масштабно мыслишь! Я про поцелуи между прочим спрашивала, а ты уже вон как далеко заглянула.