От жары не продохнуть. Ворочаюсь на диване, никак не могу поймать малейшее дуновение ветерка. Рита запретила включать сплит, чтобы Вику не продуло. И спят они вместе, потому что дочка крепко засыпает, только когда мама рядом. А мама и рада – с рук не спускает. Раздражённо выдохнув, сажусь и опускаю ноги на пол. Меня переселили на кухню со словами, что это временно, и теперь каждый день позвоночник напоминает, как сильно он не любит слишком мягкие поверхности. Может, на пол перебраться?

Ноет зуб, уже который день. Попросил Риту записать к стоматологу – забыла. Аня бы не только записала, но ещё и вместе со мной пошла бы. Мыслями всё чаще к ней возвращаюсь. Невольно, но в последнее время постоянно сравниваю время, когда наши с Аней дети были маленькими и то, что окружает меня сейчас. Странно, но я вообще не помню никаких неудобств, связанных с Никитой. Не помню, как он спал, не помню, часто ли плакал. Тогда всё просто казалось: мы друг другу помогали, вставали по очереди, да и сил было гораздо больше. В двадцать четыре всё правда даётся легче, чем в тридцать семь. Может, поэтому Рита полна энтузиазма, а я к вечеру – выжатый лимон, который хочет только одного: лежать на диване.

У Вики только закончились колики, теперь мы с волнением ждём, когда полезут зубки. Точнее, Рита ждёт с волнением, я с ужасом. Как бы перешагнуть через этот период, чтобы дочка уже подросла, а жена снова стала улыбаться? Она говорит, что это послеродовая депрессия, когда плачет ночами. У Ани никакой депрессии не было. Или же я не замечал? Насколько хорошим мужем ей был?

Только сейчас начинает доходить, как много всего принимал, как должное. Заботу считал слабостью, и наступил момент, когда перестал благодарить. Перестал ценить. Сколько читал и слышал историй мужчин, которые ушли из семьи в новую и начали жалеть. Не собираюсь пополнять их список, но что, если ошибся?

Ощущение чужого дома, чужого места, которое занял, только растёт. Рите абсолютно не до меня, на любую попытку близости огрызается. Стала мегерой, над которым всегда смеялась. Соцсеть у неё теперь завалена фотографиями Вики, а в корзине он-лайн магазина только детская одежда и питание.

Свою одежду приходится сдавать в химчистку, потому что Рита как-то постирала мои рубашки с ползунками Вики, и они из белых и серых стали грязно-жёлтого цвета. Даже спрашивать не стал, в чём были испачканы ползунки и почему это что-то не было смыто в раковине перед стиркой. К тому же Рита не умеет нормально гладить рукава, вечно оставляет на них заломы. Мелочь, но раздражает.

Она вообще, кроме как сидеть с дочкой, ничего не может и не успевает. Отдыхать не хочет, няню не хочет, превратилась в яжмать по щелчку, а ведь это только первые месяцы. Что там дальше будет?

Иногда смотрю на неё, представляю через десять лет и вздрагиваю. В глубине этой измученной материнством женщины живёт Рита, в которую влюбился, и мне отчаянно её не хватает.

Глава 32

Аня

Перед знакомством Макса с друзьями нервничаю, словно экзамен надо сдавать. Наверное, это была плохая идея. Зря я это затеяла, всё-таки в первую очередь Пашка и Тоха с Оксаной – друзья Димы. Один – одногруппник, со вторым в одном дворе росли. Но Оксана отмахнулась и сказала, чтобы я не выдумывала, и нечего делить друзей после развода, когда можно их не делить.

Учитывая, что с Максом у нас по-прежнему странные отношения: чуть больше, чем дружба, с редкими чмоками в щёчку и держанием за руку, я вообще не знаю, зачем нам ехать к моим друзьям?.. Разгар лета, погода чудесная, а я сижу как на иголках, кошусь на непринуждённо улыбающегося Макса. Дорогу даже не спрашивал: мы часто мотаемся в дом, а он рядом с Тохой и Оксаной. Бригаду, которую они посоветовали, правда могу только хвалить. Всё делается в срок, без затягивания. В туалете и ванной на первом этаже уже всё готово, кухня в процессе. На втором этаже сейчас вовсю штукатурят стены и натягивают потолки. Если бы не Макс, может, меня бы попытались обмануть, но он сходу дал понять, что отлично разбирается и в сметах, и в стройке.