– Тош, – одёргивает Оксана. Тот недовольно фыркает и качает головой, но замолкает. Интересно, это он сейчас про себя говорит, или про Диму? Оксана говорила недавно, что подумывает о разводе. Мы тогда допивали вторую бутылку вина, поэтому я особо не придала значения её словам, но что, если правда по их идеальному открытому браку пошли трещины? Надо будет расспросить подробнее.

Макс с Тохой уходят к шашлыкам, Оксана ведёт меня в дом, на кухню, придерживая под локоть.

– Слушай, ну, он реально очень даже ничего. А как на тебя смотрит…

– Да никак не смотрит, – смущаюсь. Правда же, как приехали, почти на меня не смотрел. Да и чего пялиться-то?

– Смотрит-смотрит. У вас до сих пор детский сад, штаны на лямках, или уже всё по-взрослому, с язычком?

Яна тоже об этом постоянно спрашивает. Сговорились, что ли? Сколько можно пытаться залезть в мою постель? Хотя понимаю, сама люблю пикантные подробности, просто рассказывать пока нечего.

– Ну, когда, Оксан? Как ты себе это представляешь? Я просто в одну ночь не приду домой ночевать? Или детей куда-то отправить?

– Ого! А ты масштабно мыслишь! Я про поцелуи между прочим спрашивала, а ты уже вон как далеко заглянула.

Мы – взрослые люди, и напряжение растёт, игнорировать всё сложнее. Не знаю, у кого первого сорвёт предохранители, но чувствую, что это будет взрыв. Но правда такова, что, во-первых, на подсознании до сих пор сидит мысль о том, что это предательство. А во-вторых, банально страшно разочаровать Макса. Не знаю, что он ждёт от постели и секса, но я не порно звезда, и опыт у меня скудный. Конечно, не в миссионерской позе под одеялом и без света, но и без взрывов, фейерверков и ролевых игр. Диме этого оказалось недостаточно, может, и Максу не понравится?

Пашка появляется с шумными криками. Поднимает руки вверх, в одной – бутылка. Громко здоровается и подставляет щёку под поцелуй.

– Аннушка, солнце, ты великолепно выглядишь! Вот кому развод к лицу! Это он – причина того, как невероятно у тебя глаза блестят?

Макс приветливо улыбается, кивает:

– Я буду рад, если окажется именно так.

И у меня наконец падает камень с души: друзья принимают Макса, как будто несколько лет знакомы. За столом шутят все, перебивая друг друга. Про Диму не вспоминают, а я не спрашиваю. Вообще не интересно, что у него и как, пересекаемся иногда, когда с Никитой и Машей приезжает повидаться. Хотя кого я обманываю: Машу он видит редко, ему всё ещё с ней не интересно, а ей и подавно папа чужим дядькой кажется. Мне поначалу обидно было, теперь отпустило. Если Дима не хочет общаться с этой дочкой, а предпочитает новую – это его выбор. И тем более я не должна себя за это винить.

– Спасибо за чудесный вечер, – говорит Макс, когда мы начинаем прощаться. Хотим пройтись до моего дома, а оттуда вызовем такси: надо посмотреть, как продвигается ремонт. За машиной Макс завтра заедет – пить не собирался, но перед уговорами Тохи и Пашки пропустить за знакомство не устоял.

– А мы рады передать Аню в надёжные руки, – говорит Тоха, засунув руки глубоко в карманы. Нам удалось немного поговорить о Яне. Когда он узнал, что это сестра Макса, заинтересовался сильнее. Сказал, что люди не чужие, надо помогать. Не знаю, что из этого выйдет, но на всякий случай дам Яне его номер.

В тёплых сумерках уютно поют сверчки. Тихо, пахнут пионы под чьим-то забором. Держась за руки, мы с Максом медленно идём по улице и молчим. Не хочется говорить. Когда подходим к дому, сердце почему-то начинает биться быстрее и громче. Я включаю свет в прихожей, прохожу на кухню, пересекаю её и выхожу во внутренний двор. Смешной предлог – посмотреть ремонт. Когда Макс становится за спиной, дыхание перехватывает.

Его ладони ложатся на плечи, плавно разворачивают. Свет падает из дома, но он стоит спиной к проходу, и видно только как блестят глаза.

– Можно я тебя поцелую? – спрашивает он и целует, не дожидаясь ответа. Мягкие касания губ заставляют таять от нежности. Счастье любит тишину. Наше счастье звучит песнями сверчков и переливается мерцанием звёзд над головой.

***

Дима