Земля идёт трещинами, меня шатает. Если бы не Макс, давно рухнула на пол, но он, как скала, рядом. Поддерживает под локоть, не даёт упасть. Никита белый как мел, смотрит огромными глазами. Рядом на лавке сидит няня Надя. Ненавижу больницы! Пусть бы я тут лежала, хоть год, хоть десять лет, только не моя девочка! Каждое поднятие температуры – риск осложнений на её маленькое сердечко, а сейчас температура поднялась до тридцати девяти. Врач выходит из палаты, я подскакиваю.

– Мы назначили антибиотик и препараты интерферона, а ещё – витамины. Это вирус, и, если бы не сопутствующий диагноз, не было бы необходимости в госпитализации, но мы имеем то, что имеем. Полежите несколько дней, понаблюдаем.

Беспомощно смотрю на Никиту: как он один будет? Надо свекрови звонить…

– Ма, не волнуйся, я справлюсь, – говорит сын. – Скажи, какие вещи тебе привезти.

– Я привезу, – подключается Макс. – Лежи и ни о чём не переживай. Никитос соберёт, я доставлю. Ещё из еды что-то надо.

– Да какая ей сейчас еда…

– Тебе, – жестко отрезает Макс. – Тебе есть надо, Ань. И пить. Вода, чай, кружка…

Он перечисляет, а я смотрю на Диму – почти бежит по коридору. Надо же, а ведь я забыла, что ему звонила. Короткий взгляд на Макса, и встревоженные глаза останавливаются на мне.

– Как она? – выдыхает Дима. Наверное, я должна что-то чувствовать, но меня как мешком с мукой придавило: в ушах гул, отдача от пережитого стресса бешеная. Маша спит, палата у нас двухместная, сейчас я тоже лягу рядом, только боюсь, что от усталости уснуть не смогу. Так и буду слушать её дыхание.

– Вирус. Полежим под наблюдением. Ты можешь…

– Я пока поживу с Никитой, – твёрдо говорит Дима. Хмурюсь – почему-то мысль, что он снова будет находиться в квартире, вызывает недовольство.

– Не надо, – вырывается прежде, чем успеваю подумать. Морщусь про себя: почему надо объяснять прописные истины? У меня не гостиница, а Дима уже чужой для меня человек. – Ты можешь заезжать вечерами, чтобы проверить. Попрошу твою маму, чтобы кушать приготовила на первое время. Надеюсь, мы тут ненадолго.

– Не говори ерунды, – раздражённо перебивает Дима. – Как ты себе представляешь, что Никита в квартире ночевать один будет?

Никак не представляю. У меня сейчас вообще мозги не работают. Конечно, в его словах есть резон. Я привыкла считать сына большим мальчиком, постоянно забываю, что он ещё ребёнок. От собственного эгоизма становится стыдно.

– Хорошо, – вздыхаю. – А твоя жена не будет возражать?

– Она сейчас рожает, – говорит он и сглатывает. Вижу – волнуется. Но приехал к Маше в первую очередь…

– Не рано? – прикидываю, вспоминаю, какой у неё срок.

– Рановато. – Дима отвечает без тени улыбки. Недоношенный ребёнок – не тот бумеранг, которого я желала для бывшего мужа. Ребёнок точно ни в чём не виноват. – Врач позвонит, когда она родит. Мне там сейчас делать нечего.

Тебе и тут по сути сейчас делать нечего. Маша спит, ты уже показал, какой отец-молодец, заработал плюсики в карму.

– Отвези Никиту домой. Никит, соберёшь мне вещи и передашь Максиму, хорошо?

Дима как будто только сейчас его замечает. Протягивает руку, представляется. Рассматривает с нескрываемым интересом. Я вдруг вспоминаю, что совсем недавно мы почти поцеловались, но сейчас это совершенно неважно. Вижу, что Дима с удовольствием задал бы множество вопросов, но не может. Отпустив наконец няню, которая приехала с Машей по скорой, я провожаю и мужчин. Макс задерживается, пожимает руку, сплетая пальцы.

– Я скоро вернусь. И… можно, заеду завтра?

– Зачем? – искренне удивляюсь.

– Проведать, – улыбается он. – Разрешишь?

Разрешаю, и следующие пять дней вечерами мы с Машей наслаждаемся его вниманием. С Никитой разговариваем по видео связи – нет смысла приезжать в больницу. Дима тоже звонит, но приезжать не приезжает: Риту экстренно кесарили, их дочка лежит в боксе. Злорадствовать на эту тему я не собираюсь. На выписку Макс приезжает днём, с цветами. Два букета – поменьше для Маши. Удивляет детским креслом на заднем сиденье.

– Взял на прокат, – поясняет Макс. – Не думай, у меня нет скрытых детей.

– И откуда ты взялся, весь такой положительный, – ворчу, усаживая Машу и кладя букеты рядом с ней.