– … посмотрю, как она после родов будет выглядеть… – Оксана возвращает с небес на землю. – Её и так уже явно разнесло. Так что, Анют, не переживай, карма – она такая. Димасик ещё землю у твоих ног будет грызть и молить, чтобы обратно приняла.

– На фиг надо такое счастье! – вырывается невольно. Понимаю, что ни за что не приняла бы обратно, вообще ни в каком виде. – Кстати, у вас знакомые отделочники есть? Кто в вашем доме ремонт делал, контакты сохранились?

– Да, наверное, у Антона есть, – тянет Оксана. – А что, Димасик решил ускорить ваш переезд?

– Не Димасик, – морщусь. – У меня сейчас большой заказ, денег на первый этаж должно хватить. Хочу переехать уже, пока свекровь не погнала.

– У вас вообще странные отношения. У меня со своей никак не сложилось.

– У меня тоже не особо было, но сейчас у нас перемирие, топор войны зарыт. Что не гарантирует его скорого разрытия, когда у Димы появится новый ребёнок. Кстати, они не говорили пол?

– Не знают, он не показывается. – Оксана равнодушно пожимает плечами. Разницы правда никакой: двое разнополых у него есть, и что? А ничего. – Так значит, большой заказ? Это всё с теми же?

– Угу. – Неприятно говорить о Тимуре, да и характер заказа не тот, которым можно хвалиться. – В общем, ты спроси у Тохи, буду благодарна, если сведёте с бригадой. Мне понравилось, как они у вас всё сделали.

Впереди лето. Впереди столько всего, что дух захватывает. На очереди у меня обучение вождению, а потом приятные хлопоты с ремонтом. Если повезёт, то к осени мы переедем. Пройдёт год, как Дима ушёл. И этот год я встречу свободной, успешной и уверенной в себе женщиной. Обещаю.

Глава 29

Аня

– Подожди! Нет, у меня никогда не получится! – хохочу, а саму озноб бьёт. Никак не могу оценить габариты машины, чтобы нормально припарковаться.

– Не спеши. Смотри, тут тебе всё показано. Просто доверься технике, она всё сделает за тебя.

Терпению Макса можно позавидовать: он снова и снова объясняет, как правильно разворачивать колёса, буквально до миллиметра. Мы учимся на парковке гипермаркета, в дальнем углу. Уже час прошёл, и я почти научилась параллельно парковаться – в качестве машин служат пятилитровые бутылки с водой. Макс повторяет последовательность и уговаривает довериться парктронику, но я с детства привыкла доверять только своим ощущениям, а сейчас они, как назло, отключены.

Это была идея Макса: научить меня водить. Как узнал, что я собираюсь сдавать на права, так загорелся. Его энтузиазм снёс напрочь – я не успела опомниться, как оказалась за рулём. Когда-то Дима пытался меня учить, у нас тогда был старенький опель на механике. Оказалось, что механика не для меня. Или у Димы не хватило терпения, а у меня – нервов. Так или иначе, водить я тогда не научилась. Сегодня с Максом у нас третье занятие, и я уже не просто езжу и поворачиваюсь, но и паркуюсь. Почти.

– Йу-ху! – Макс поднимает ладонь вверх, отбиваю её, когда наконец глушу мотор. Выхожу, довольно улыбаюсь: встала ровно между бутылок, даже расстояние до каждой на глаз одинаковое.

– Ещё разочек? – спрашивает он, щурясь на заходящее солнце.

– Хватит, – вздыхаю. – Домой уже пора, да и у тебя наверняка дел по горло.

– Сейчас у меня одно дело: научить тебя водить.

Макс прислоняется к дверям, засовывает руки в карманы. Он всегда так делает, иногда думаю – это чтобы не тянуться ко мне. Я чувствую, что пока не готова, но и игнорировать то, как приятно от него пахнет, или какая обаятельная у него улыбка не получается. Это не вспыхнувшая страсть, а что-то на спокойном. Медленное сближение двух дрейфующих льдин. Мы всё ещё знаем друг о друге не слишком много и не пытаемся узнавать ближе и глубже. Наслаждаемся тем, что имеем, хотя тут Макс тоже очень терпелив и деликатен.

С Никитой сдружился сходу, теперь по вечерам они часто вдвоём гуляют с Бимкой. Пёс успел съесть две пары кроссовок, благо, не новых, но всё равно жалко. А ещё он постоянно спит с Никитой, и шерсть из стиральной машинки приходится вытаскивать комками.

С Машей у Макса пока никак. Видно, что с маленькими детьми он общаться не умеет. Виновато развёл руками, когда она заплакала и потянулась ко мне при его виде.

– Я один в семье рос, малыши для меня – жители с другой планеты.