Маша так подросла! Уже хватает за палец и доверчиво зовёт «папа», только вижу – всё равно поначалу пугается. Никита влюбился. Почти тринадцать пацану, пора бы уже. Скоро со своей любовью в лагерь на Волгу поедут. Такая гордость взяла, когда он совет просил. Хотя какой из меня советчик, раз самое важное в жизни уже просрал…

– Па, привет. – Сын лёгок на помине – звонит. – Не хочешь сегодня зайти, в плойку рубануться? У мамы ночные съёмки, мы можем няню отпустить, а ты с нами посидишь.

Как тут откажешься, если в тот, другой дом, возвращаться не хочется? Пишу Рите, что задержусь на работе: звонить нельзя – вдруг Вика спит. Она отвечает простым «Ок». Вот и поговорили.

Дома светло и пахнет цветами. Хмурюсь – все вазы заняты. Показушник. Язык так и чешется спросить, как Никита относится к новому маминому ухажёру, но до таких расспросов не буду опускаться. Не сына же о личной жизни Ани спрашивать.

Мы играем до часу ночи. Каникулы всё-таки. Маша давно спит, Аня предупреждена, что я зашёл. Когда Никита начинает клевать носом, отправляю его спать и делаю себе кофе. Кто бы знал, как не хочется уезжать!

***

Аня

Приятная усталость во всём теле. Так бывает, когда с чувством полного удовлетворения едешь домой с работы, зная, что впереди выходные. Прижавшись лбом к стеклу, я бездумно смотрю в окно, перебирая подробности съёмки. Пара захотела звёздное небо, поход и уютный костёр, в итоге мы весь вечер пытались поставить палатку, аутентичную, старую, которой лет пятьдесят, не меньше, а потом разводили уютный костерок из отсыревших дров. Зато небо получилось невероятное. И ночное поле завораживает. Все остались довольны, я же домой попадаю уже на рассвете. Зато эти фотографии точно станут изюминкой моего портфолио на сайте!

Небо скоро начнёт сереть, когда, зевая, поднимаюсь домой. Вяло думаю, что надо будет отпустить няню, хотя я, вроде бы, заплатила ей до утра. Не сразу попадаю в замок, открываю дверь и недоуменно смотрю на кроссовки. Не Никитины явно, ему до этой знакомой лапы сорок пятого размера ещё расти и расти. В квартире тихо, Диму нахожу на диване в гостиной. Спит, как младенец, укрылся пледом – ночи уже прохладные. Я, например, в поле промёрзла до костей в тонкой ветровке и кедах. Трясу его за плечо.

– Дим, вставай. Тебе домой не пора?

Он что-то неразборчиво мычит. Ну, нет, милый, так дело не пойдёт. Сейчас остался, а потом что, в привычку войдёт? Пусть домой едет.

– Дим, я вызову тебе такси, только адрес скажи.

– М, Анют… дай до утра уже доспать, прошу.

– Ты не охренел часом? – шиплю, толкая сильнее. – Тебя жена дома ждёт, дуй домой, тут тебе не гостиница!

– Ну, чё ты такая злая, Ань? – Он со вздохом садится. Встряхивается. – Мы играли, Никита уснул, я хотел тебя дождаться.

– Так хотел, что даже плед из шкафа достал, да? – закатываю глаза и ухожу на кухню. Без кофе не обойтись. Ох уж эта наша вечная женская жалость к мужикам. Откуда только берётся? Вылезает же из какой-то дыры.

– Сделаешь мне кофе, а? – просит он, заходя за мной.

– Сам сделаешь. Дома. Я серьёзно, Дим, это даже не смешно. – Мне не жалко кофе, мне жалко времени, которое приходится тратить на объяснение элементарных вещей взрослому мужику. – Если тебе дома не спится, поезжай к маме. Я тебе не перевалочный пункт.

Глухая ночь располагает к откровениям. Самый тёмный час перед рассветом, сейчас бы спать и видеть сладкие сны, а вместо этого я слышу:

– Ты сможешь когда-нибудь меня простить?

Если бы что-то держала, выпало бы, но чашку только что поставила на стол. Смотрю недоверчиво на человека, когда-то бывшего родным. Не послышалось ведь, правда?

– Ты же не обратно просишься, я надеюсь.

Теперь это не глаза побитой собаки – это глаза кота из Шрэка. На миг представляю, что всё вернётся. Могу ведь простить. Попрощаться с Максом. Но зачем? Ради чего? Ради того, чтобы было? Он считает себя настолько неотразимым? Да откуда в этих мужиках вообще берётся мысль, что они, брошенные, кому-то непременно понадобятся?

– Тебя жена выгнала, что ли? – спрашиваю, а саму постепенно начинает разбирать смех.

– Нет, просто… – Он отводит глаза.

– Просто ноги в руки и домой, – подгоняю и зеваю. – Давай, Дим, я устала и хочу спать.