Кипятком обдаёт. Почему-то даже не удивлена. Может, и жена в курсе. Желание снимать дальше моментально отпадает. На автомате завершаю съёмку, с благодарностью принимаю предложение Яны, чтобы меня отвёз водитель. Во рту мерзкий вкус. Смотрю в окно, на горящие окна, и думаю: сколько за ними предателей и преданных. Сколько людей закрывают глаза на измены и живут дальше, просто потому что так надо. Потому что семья, дети, кредиты. Сколько искренне считает, что приносит себя в жертву браку и терпит, терпит, терпит.

Понимаю внезапно: мне повезло. Мне правда повезло, что Дима не стал нас обоих окунать в непрерывный водоворот лжи. Что это не затянулось, и он ушёл. Я проживу, переживу, а он пусть идёт дальше, в новую счастливую жизнь. Лучше одной, чем вот так, как Яна с этим Тимуром. Мне вдруг становится её так жаль, что хочется обнять. Кажется, мы могли бы подружиться, просто как сёстры по несчастью. Но кто я такая, чтобы открывать ей глаза на мужа? И по социальному положению мы явно стоим на слишком далеко разнесённых друг от друга ступеньках. Но всё равно чувствую себя её сестрой. Троюродной по бабушке, но сестрой.

Дома тихо и уютно, не устаю мысленно благодарить свекровь. Она уже спит в гостиной, телевизор работает. Выключаю, умываюсь и, устроившись на кухне с чашкой чая, отсматриваю материал, который скинула на ноут. Фыркаю: какой же этот Тимур актёр! Реально отец года! И на детей с любовью смотрит, и жене искренне улыбается… Тошнит. А Яна вся для него, видно же. Я тоже вся для Димы была.

Медленно встаю, даже толком не думая, что делаю. Это извечное «должна для мужа» вдруг давит грузом на плечи. Иду в ванную, по пути достаю портновские ножницы из шкафа в коридоре. Встаю перед зеркалом, берусь за косу и отрезаю её прямо по середину шеи. Идёт туго, волосы хрустят, но с каждым движением ножниц становится легче дышать. Когда коса остаётся в руке, встряхиваю головой и широко улыбаюсь. Наверное, так выглядит первый шаг к свободе.

Глава 16

Аня

С короткими волосами непривычно. Утром свекровь просто молча смотрит и никак не комментирует. До среды мне надо выбрать лучшие фотографии и обработать хотя бы часть. Отправить Яне вместе с обычными. Ещё не мешает записаться в салон, чтобы подравняли волосы, но сейчас эта задача практически не выполнима: банально нет времени. Просить свекровь, чтобы посидела – это уже верх наглости. А Никита занят в школе и с уроками, никак не выбраться. Кстати, сын стрижку не заметил. Может, потому что я закалываю волосы, а больше во внешнем виде ничего особо не изменилось.

Тимур, конечно, тоже не заметит, какое ему дело до причёски фотографа, которого скоро больше вообще не увидит. Однако его взгляд демонстративно задерживается на заколотых волосах. Переодеваясь из синего пиджака в белый, он небрежно бросает:

– Наверное, было жаль расставаться с такой косой.

– А? – Рука невольно взлетает к затылку. Щупаю куцые неровно подстриженные кончики. Пожимаю плечами: – Да нет, не особо. Теперь гораздо легче.

– Вы расстались с мужчиной? – он поправляет лацканы пиджака и приглаживает волосы высоком зеркале. – Женщины часто меняют причёску, когда расстаются с мужчиной.

Он говорит спокойно, а я вспыхиваю. Ловлю насмешливый взгляд в зеркале. Что там себе возомнил этот знаток женских душ?

– Простите, но вас это не касается, – отвечаю сухо.

Сегодня солнечно. Окна во всю стену, свет идеальный. С ночи снова выпал снег, и, хоть во дворе его почистили, он искрится на крышах и козырьках соседних домов. Лёгкий мороз, кажется, проникает и сюда, в прогретое помещение. Тимур игнорирует мой ответ, как ни в чём не бывало подходит к ёлке, встаёт в позу. Щёлкает затвор. Надо отвлечься на работу, но не получается. Постоянно встречаюсь с ним взглядом в объективе.

– Возьмите бокал шампанского, – говорю, спустя полчаса почти полной тишины, в которой звучит только фотоаппарат и мои короткие команды. Размываю фокус, и в животе замирает от восторга – это идеальный кадр. Наверное, лучший за всю сессию. Довольная собой делаю последний снимок. Даже не знаю, что ещё можно добавить.

– На этом всё.