— Не знаю, от стресса! — Ева опустилась на край кровати. — Ася, я не могу. Я не умею врать. Я не умею притворяться. Они увидят, они сразу поймут, что я не его девушка, что мы...

— Ева, — Ася села, взяла её за плечи и заглянула в глаза. — Успокойся. Всё будет хорошо. Ты идёшь на ужин. Ты будешь вежливой, будешь улыбаться, будешь отвечать на вопросы. Ты это умеешь. Ты каждый день это делаешь в пекарне.

— В пекарне я продаю пирожные, — возразила Ева. — А там мне нужно продать отношения, которых нет.

— Просто подстраивайся под ситуацию, — Ася улыбнулась. — Твой мозг и тело сами подскажут, что делать. Поверь.

Ева вздохнула, взяла расчёску и снова подошла к зеркалу. Волосы, распущенные мягкими локонами, лежали на плечах, и в них уже не нужно было ничего поправлять. Макияж — лёгкий, почти незаметный — только подчеркивал глаза и скулы. Чёрное платье, которое Ася принесла из шкафа, сидело идеально, открывая плечи и ключицы, но не больше, чем следовало.

— Время уже без пяти шесть, — напомнила Ася, и в её голосе появились нотки нетерпения. — Сёма, между прочем, не сможет удерживать твоего дедушку вечно. Он итак уже десять минут назад увёл его на озеро, чинить старую лодку, о которой не вспоминали ещё с прошлого века.

— Какую лодку? — Ева обернулась. — У нас нет лодки.

— Теперь есть, — усмехнулась Ася. — Сёма нашёл её в старом сарае. Сказал, что она из той эпохи, когда пещерные люди ещё...

Она не договорила. С улицы раздался сигнал автомобиля — короткий, настойчивый, будто тот, кто за рулём, не собирался ждать ни минуты.

Ася вздрогнула, подскочила с кровати и бросилась к окну.

— Ева, Ева, Смирнов уже здесь, давай шевелись! — Она прижалась носом к стеклу, разглядывая внизу чёрный джип и его обладателя. — Блин, какой он всё-таки красавчик, — мечтательно протянула она, и в голосе её появились нотки, которые Ева слышала только тогда, когда Ася смотрела на Дениса.

— Боже, ладно, хорошо, выхожу! — Ева схватила маленькую чёрную сумочку, которую они с Асей выбрали вчера, проверила, что внутри есть телефон, ключи и помада, и вышла из комнаты.

Ася смотрела на неё, и в её глазах было что-то тёплое, почти материнское.

— Вы будете такой красивой парой, — искренне пролепетала она.

— Заткнись, — Ева потянула её за руку. — Пойдём уже.

Они спустились на первый этаж. В доме было тихо — дедушка и правда ушёл с Сёмой на озеро, и Кузя, наверное, уже закончил с лошадьми и ушёл в свою сторожку. Ева на секунду задержалась у двери, вдохнула знакомый запах дома — дерева, сена, полевых цветов — и вышла на крыльцо.

Глеб ждал у ворот. Он стоял, прислонившись к капоту своего чёрного джипа, и, как всегда, был в солнечных очках и чёрной футболке, которая подчёркивала широкие плечи и рельеф рук. Увидев их, он слегка опустил очки, взглянул на Асю, махнул ей в знак приветствия, и его взгляд задержался на Еве.

Она шла по дорожке, и чёрное платье мягко облегало её фигуру, волосы, распущенные, блестели на солнце, и она сама не знала, как выглядит в этот момент — то ли девушка, которая идёт на казнь, то ли девушка, которая может свернуть горы.

Глеб не мог отвести глаз. Он видел её в белом платье, когда она бежала по коридору университета. Видел в ковбойской шляпе и клетчатой рубашке на своей вечеринке. Видел в шортах и топе в баре. Но сейчас она была другой. Не девочкой с фермы, не текила-гёрл, не уставшей студенткой. А девушкой, которая знает себе цену. И от этого у него перехватило дыхание.

— Ева, — сказал он, и голос его прозвучал хрипловато. Он кашлянул, поправил очки и попытался взять себя в руки. — Выглядишь...

— Не говори ничего, — перебила Ева. — Я и так на взводе.

Они подошли к машине, и Ася, которая всё это время шла следом, вдруг выскочила вперёд и бесцеремонно ткнула Глеба пальцем в грудь. Он вздрогнул и заставил себя посмотреть на неё. Ася была такой маленькой, что ей пришлось запрокинуть голову, но выглядела она грозно. Как девчонка из «Храброго сердца», готовая защищать свою королеву до последнего.

— Если ты обидишь мою подругу — я тебя убью, — сказала она, и в её голосе не было ни капли шутки. — Ты меня понял, Глеб Смирнов?

Глеб посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах, даже сквозь тёмные стёкла очков, читалась усмешка.

— Допрыгни сначала.