— Думаю, он и сам справится, — сказала Ася, когда кашель немного отпустил. — Взрослый мальчик. А я лучше тебе помогу. Пойдём уже, Ева, нам пора. Пока, Денис!

Она схватила Еву за руку и потащила к выходу со скоростью пули. Ева едва успела кивнуть Денису на прощание, и дверь за ними захлопнулась, оставив его наедине с нервным звоном колокольчика и горой немытой посуды.

На улице Ася оттащила Еву подальше от витрины, к дереву, и только там остановилась, тяжело дыша.

— А ты-то почему сбежала? — спросила Ева, и в голосе её звучал укор. — Это же был шанс поговорить.

— Я не хочу с ним разговаривать! — Ася скрестила руки на груди. — Он не хочет, значит, и я не хочу.

— Не хочешь или боишься?

— Я ничего не боюсь.

— Тогда вернись и поговорите.

— Нет, я же сказала! — Ася топнула ногой, словно капризный ребёнок. — Я ещё не готова. Мне нужно подумать.

Ева смотрела на подругу. На её рыжие, непослушные волосы, которые лезли в лицо, на сжатые губы, на упрямо поднятый подбородок. И видела в ней себя — такую же упрямую, такую же гордую, так же боящуюся сделать первый шаг.

— Ладно, хорошо, успокойся, — Ева обняла её за плечи, и они зашагали к метро. — Тогда поедем в конный клуб? Мы с Сёмой выпустили щуку в пруд, я тебя с ней познакомлю.

— Щуки не живут в пруду, — фыркнула Ася, но в голосе её уже не было прежней злости.

— Эта живёт. Она волшебная.

— Ладно, тогда пошли. Может, она и правда волшебная, и я загадаю, чтобы в моей жизни было меньше позорных ситуаций.

— Целовать парня, который тебе нравится — это не позор, — мягко сказала Ева.

— Наблюдать за тем, как он бегает от тебя, как ошпаренный — вот это позор, — отрезала Ася.

— Просто дай ему время.

— Просто заткнись, — Ася толкнула её плечом, но в голосе уже слышалась улыбка. — Хочу быстрее увидеть твою щуку. Заодно соберём тебе образ на ужин с родителями Смирнова.

— Я думала, мы уже решили — чёрное платье.

— Чёрное платье — это база, — Ася оживилась, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который всегда появлялся, когда речь заходила о нарядах. — А что сверху? Какие украшения? Какая обувь? Причёска? Ты же не пойдёшь с хвостом?

— А что не так с хвостом?

— Ева, — Ася остановилась и посмотрела на неё с выражением крайнего терпения, — ты идёшь знакомиться с родителями парня. Пусть даже фиктивного. Ты должна выглядеть так, чтобы они подумали: «Да, эта девушка достойна нашего сына». А не: «Она, наверное, только что из конюшни».

— Я только что из конюшни и есть.

— Они об этом не должны знать. Ты — загадочная девушка с лёгким налётом богемности, а не девочка с фермы.

Ева закатила глаза, но спорить не стала. Ася в таких вопросах разбиралась лучше. И потом, если честно, ей самой было интересно. Интересно представить себя не той, кто таскает мешки с комбикормом и чистит денники, а той, кто может войти в богатый дом и не растеряться.

Они спустились в метро, и поезд повёз их за город, в сумерки, в лето, в конный клуб, где в пруду плавала волшебная щука, а в мансарде ждало чёрное платье, которое видело столько кринж-свиданий, что могло бы написать мемуары.

---

Денис остался в пекарне один. Он стоял за прилавком, смотрел на дверь, за которой скрылись Ева и Ася, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Он слышал, как они перешёптывались, когда выходили, слышал, как Ася крикнула «Пока, Денис!», и в этом «пока» было столько всего, что он не мог разобрать.

Он вспомнил тот вечер. Кино, тёмная улица, её лицо, поднятое к нему, её глаза — огромные, зелёные, и то, как она вдруг приблизилась и поцеловала его. А он испугался. Он просто испугался. Потому что всю жизнь смотрел на Еву, думал о Еве, ждал, что когда-нибудь Ева посмотрит на него иначе. А тут — Ася. Рыжая, смешная, вечно болтающая без умолку, которая ест эклеры, как голодная волчица. И этот поцелуй. И его побег.

— Идиот, — сказал он себе, глядя в пустой зал.

Колокольчик над дверью звякнул, оповещая о новом посетителе. Денис вздохнул и натянул на лицо улыбку.

---

В конном клубе было тихо. Солнце уже село, и пруд, маленький, декоративный, отражал последние розовые облака. Ева и Ася сидели на скамейке у воды, смотрели, как на поверхности расходятся круги — это щука, выпущенная Сёмой, осваивалась на новом месте.