— Хорошо, что приехал, — Сергей кивнул, и в его голосе впервые за весь вечер появилось что-то тёплое. — Садись. Расскажешь.

Антон сел на свободное место, напротив Евы, и его взгляд скользнул по ней, потом по Глебу.

— А это, видимо, та самая Ева, — сказал он, и в его голосе не было насмешки, только любопытство. — Глеб, ты не говорил, что она так красива.

— Ты не спрашивал, — отрезал Глеб.

— Представь меня, брат.

Глеб сделал глубокий вдох, и Ева почувствовала, как его кулак под столом сжался снова.

— Ева, это мой брат Антон. Антон, это Ева. Моя девушка.

— Очень приятно, — Ева протянула руку, Антон галантно её коснулся и оставил на костяшках невесомый поцелуй, не отрывая взгляда от девушки. Ева смутилась. Рука у него была сильной, уверенной, и он смотрел на неё так, будто видел насквозь. Ей показалось, что он делает всё это назло брату. И это работало. Взгляд Глеба потемнел.

— Взаимно, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я слышал, вы недавно сдали сессию? — Антон откинулся на спинку стула, и в его позе было что-то расслабленное, но цепкое. — Как раз в том самом университете, где мой брат...

— Где ваш брат сдал последний экзамен, — перебила Ева. — На пересдаче, но это не меняет результата.

Антон усмехнулся.

— Вы смелая.

— Я честная.

— Это редкость, — он взял бокал с вином, который Тина поставила перед ним. — Тем более в нашей семье.

Разговор переключился на Антона. Он рассказывал о своём проекте в Вене — арт-галерее, которую ему поручили строить, о том, как шли переговоры, какие материалы выбрали, какие сложности возникли. Сергей слушал, и в его глазах было то, чего Ева не видела, когда он смотрел на Глеба. Гордость.

— Это ваш проект? — не удержалась Ева, когда Антон упомянул название. — Я о нём слышала. Это очень вдохновляюще. Концепция с открытыми пространствами и светом, который меняется в течение дня... Это вы придумали?

Антон посмотрел на неё с новым интересом.

— Вы разбираетесь в архитектуре?

— Немного, — призналась Ева. — У нас в университете был курс по истории архитектуры. Я заинтересовалась. А ваш проект обсуждали на лекциях как пример современного подхода к общественным пространствам.

— Надо же, — Антон усмехнулся, и в его глазах появилось что-то, похожее на уважение. — А я думал, что в вашем университете только юристов и экономистов учат. Оказывается, там ещё и вкус прививают. Чего не скажешь о моём брате. Хороший вкус у него только на девушек.

Он посмотрел на Глеба, и в его взгляде была та самая насмешка, которую Ева уже начинала ненавидеть.

— Ева, — Антон наклонился вперёд, — как вам удалось заинтересовать моего брата? Он, знаете ли, не славится... глубиной.

— Антон, — предостерегающе сказал Сергей, но в голосе его не было настоящей строгости.

— Я просто спросил, — Антон поднял руки. — Мне правда интересно. Глеб никогда не приводил девушек к родителям. А тут такая... серьёзная девушка. Умная, красивая, образованная. Что же вы в нём нашли?

Ева почувствовала, как Глеб замер рядом. Она не смотрела на него, но знала — сейчас он ждёт её ответа. Ждёт, чтобы она не дала ему упасть лицом в грязь перед братом, который, кажется, только и ждёт этого.

— Вы плохо знаете своего брата, Антон, — сказала она, и голос её был спокойным, но в нём слышалась сталь, — Глеб оказался совсем не таким, каким его описывают. Он может быть наглым и самоуверенным, это правда. Но когда нужно, он становится совершенно другим.

— Другим? — Антон поднял бровь.

— Другим, — повторила Ева. — Например, когда я не отвечала на звонки, он приехал за мной в конный клуб. Хотя я никогда не говорила ему адрес, но он нашёл меня. Потому что переживал. Потому что ему было важно убедиться, что со мной всё в порядке.

Она говорила и чувствовала, как Глеб рядом смотрит на неё. Она не оборачивалась, но знала — он удивлён. Удивлён тем, что она запомнила. Тем, что она говорит об этом сейчас, перед его семьёй.

— И потом, — продолжала Ева, — он ест овощные бургеры. Добровольно. Это ли не подвиг?

Антон рассмеялся. Настоящим, искренним смехом, от которого его плечи тряслись.

— Овощные бургеры? Глеб?

— Самые лучшие в мире, — сказала Ева. — В одном баре недалеко от нашего конного клуба. Я его туда привела, и он признал, что это лучшее, что он пробовал.