Профессор обернулся. Его лицо, обрамлённое седой бородкой, выражало лёгкое удивление, смешанное с чем-то, что Ева не успела разобрать. Он посмотрел на неё поверх очков. Посмотрел на часы на своей руке — старые, механические, которые он носил, кажется, ещё с прошлого века.

— Золотова, — произнёс он. Не вопрос. Констатация.

— Андрей Сергеевич, — Ева остановилась перед ним, пытаясь отдышаться. Грудь ходила ходуном, в горле пересохло. — Я… я опоздала всего на пять минут. Понимаете, я просто подрабатываю, и…

— Опоздали, — перебил он спокойно. — Золотова, экзамен заканчивается ровно в четыре. Это не я придумал, это университетские правила.

— Но я могу сдать сейчас! — Она выпалила это так быстро, как только могла, словно от скорости зависело, передумает он или нет. — Я готова! Я учила всё! Я отвечу на любые вопросы, я…

— Золотова. — Голос профессора был мягким, но в нём звучала та самая непреклонность, которую Ева так боялась услышать. — Вы бюджетница. Вы знаете, что для студентов на бюджетной основе правила строже. Опоздание на экзамен — это не просто невнимательность. Это беспечность. Беспечность, которую вы не можете себе позволить.

— Да, но…

— Я уже закрыл кабинет. — Он кивнул на дверь. — У меня через десять минут начинается семинар. Важный семинар. Я не могу его перенести.

Ева смотрела на него и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Только что она бежала, летела, верила, что успеет. И вот — стоит в пустом коридоре, а перед ней — стена. В прямом и переносном смысле.

— Андрей Сергеевич, — голос дрогнул, и она ненавидела себя за эту дрожь. — Пожалуйста. Это мой последний экзамен. Я сдала все остальные на «отлично». У меня никогда не было пересдач. Я всегда приходила вовремя. Всегда. Просто сегодня…

— Сегодня вы опоздали, — закончил за неё профессор, и в его голосе не было ни злости, ни насмешки. Только усталая констатация факта. — Приходите на пересдачу. Через неделю. Вас допустят, у вас хорошая успеваемость.

— Но…

— Золотова, — он поднял руку, останавливая её, — я ценю ваше упорство. Но правила есть правила. И вы должны их уважать. А сейчас — извините, я спешу.

Он повернулся и зашагал по коридору, оставив Еву одну перед закрытой дверью.

Она стояла и смотрела ему вслед. Ноги стали ватными. В голове было пусто. Только одна мысль билась где-то на периферии, тупая и бессмысленная: «Пересдача. Через неделю. Я не сдала последний экзамен. Я не сдала. Дедушка будет расстроен».

Она отошла от двери, сама не заметив, как сделала первый шаг. Потом второй. Потом просто побрела по коридору, глядя в пол, на тени, которые падали из высоких окон, на солнечные зайчики, пляшущие на паркете.

Она не слышала шагов. Не слышала, как кто-то бежит ей навстречу, радостно цокая каблуками. Не слышала, как её окликают.

— Ева! Ева, привет! Где тебя носило!

Она подняла глаза. Перед ней, сияя от счастья, стояла Ася — её однокурсница и лучшая подруга, единственная, кто знал, сколько ночей Ева не спала, готовясь к экзаменам, сколько раз засыпала прямо над конспектами в подсобке пекарни или в конном клубе своего дедушки.

Ева вздохнула, пытаясь собрать свои мысли.

— Я сдала! — Ася подпрыгнула на месте, её лицо сияло. — Ева, я сдала на «удовлетворительно»! Представляешь? Мне хватило ровно на тройку! Я сдала, Ева, я сдала!

— Поздравляю, — Ева попыталась улыбнуться. Честно попыталась. Но губы не слушались, и улыбка вышла кривой, жалкой тенью той, что была полчаса назад, когда она выбегала из пекарни.

Настя сбавила восторг. Пригляделась. Наклонила голову.

— Ты чего? Ты бледнее, чем обычно. А ты и так у нас белая. Что случилось? Не сдала?

Ева покачала головой.

— Опоздала.

— Как опоздала? — Ася перестала улыбаться.

— На экзамен. Я опоздала на пять минут. А он… — Ева кивнула в сторону, куда ушёл профессор, — он закрыл дверь. Говорит, у него важный семинар. Сказал приходить на пересдачу.

Ася молчала несколько секунд. Потом её лицо исказилось в гримасе сочувствия и возмущения одновременно.

— Как это — на пересдачу? Ты же готова! Ты лучше всех в группе! Ты…

Она замолчала, потому что увидела. Ева проследила за взглядом подруги.

В конце коридора появилась фигура профессора. Он возвращался. Но не один.