— Что здесь произошло? — голос Сергея стал тихим, но в этой тишине было столько гнева, что Тина сделала шаг назад.

Со второго этажа послышался шум. Шаги, приглушённая музыка из колонок, женский смех. Тина подняла голову и увидела, как из спальни Глеба выходит девушка — полуголая, в одних трусах и мужской рубашке, которая едва прикрывала то, что нужно. Девушка, заметив их, взвизгнула, схватила со стула свои вещи и, бормоча что-то про «ой, простите, я не знала», пулей вылетела в коридор и скрылась.

Следом, почёсывая затылок, спустился Глеб.

Он был в одних джинсах, расстёгнутых и низко сидящих на бёдрах, с голым торсом, на котором виднелись следы какой-то вечеринки — то ли блёстки, то ли остатки конфетти. Волосы растрёпаны, глаза мутные, лицо опухшее. Он остановился на середине лестницы, посмотрел на гостиную, на родителей, на обгоревшую штору, и его лицо не выразило ровным счётом ничего.

— Родители, — сказал он, и его голос звучал так, будто он констатировал погоду за окном, — а вы чего так рано?

Тина открыла рот, чтобы что-то сказать, но Сергей опередил её. Он шагнул вперёд, и его голос, обычно сдержанный, прогремел на весь дом:

— Что здесь произошло? Ты устроил вечеринку в моём доме?

— Сначала да, — Глеб спустился на несколько ступеней, — но она пошла не по плану. А потом мы все поехали в клуб. Там уже всё было круто.

— Какого чёрта?! — Сергей сделал шаг к лестнице, и Тина увидела, как побелели его костяшки на руках. — Ты в моём доме, в

моём

доме, пока меня нет, устраиваешь вакханалию?!

— Да расслабься, пап, — Глеб прошел мимо отца на кухню, даже не взглянув на него. Его шаги были нетвёрдыми, но в них чувствовалась та самая мажорская уверенность, которая сводила Сергея с ума. Он открыл холодильник, достал бутылку пива — дорогого, немецкого, которое Сергей привозил из командировок и хранил для особых случаев, — и отхлебнул прямо из горла. — Я специально отпустил домработницу. Хотел вызвать клининг. Не знал, что вас занесёт в Москву так рано.

— Ты... — Сергей не находил слов. Тина смотрела на мужа и видела, как он борется с желанием сорваться. Она знала эту борьбу. Знала, чем она заканчивается.

— О, это всё из-за твоего отца, — сказала она, вступая в разговор, потому что кто-то должен был разрядить обстановку. Голос её звучал легко, будто они обсуждали пустяк. — Он выдернул меня из Мальдив ради встречи с каким-то упрямым владельцем конного клуба. Как там его фамилия, Золотов? Представляешь, этот старик отказался от денег. От денег, Глеб! Кто в наше время отказывается от денег?

Глеб, который как раз сделал глоток, поперхнулся. Пиво пошло не в то горло, он закашлялся, постучал себя кулаком в грудь, и его лицо, ещё секунду назад безучастное, вдруг обрело выражение.

— Золотов? — переспросил он, и в его голосе появилась какая-то странная нотка. — Владелец конного клуба?

— А ты знаешь такого? — удивилась Тина. — Впрочем, откуда...

— Неважно, — перебил Сергей, и его взгляд, направленный на Глеба, стал ещё тяжелее. — Твоя мать говорит о деле, которое тебя не касается. А касается тебя вот это, — он обвёл рукой гостиную, — и ещё кое-что.

В этот момент из кухонной колонки, той самой, которую Глеб настроил на голосовое управление, раздался приятный женский голос:

— Глеб, ты просил напомнить о том, что у тебя на этой неделе пересдача. Пожалуйста, не пей много. Или хотя бы купи аспирин. Хи-хик.

В гостиной повисла тишина. Такая тишина, когда слышно, как тикают часы на камине. Как скрипит лестница, по которой только что сбежала полуголая девушка. Как Тина тихо вздыхает, не зная, куда деть глаза.

Сергей посмотрел на колонку. Потом на Глеба. Потом на пиво в его руке.

— Пересдача? — переспросил он. Голос его был спокоен. Спокоен настолько, что это было страшнее крика. — Ты умудрился даже экзамен не сдать? С моими деньгами, которые ты вечно суёшь профессорам?

— Пап, это не то, что ты думаешь, — Глеб поставил бутылку на стол. — Там просто...

— Просто что? — Сергей шагнул к нему. — Просто ты идиот? Просто ты не способен ни на что, кроме как тратить мои деньги, пить моё пиво, жечь мои шторы и таскать в мой дом развратных девок?

— Серёжа, — тихо сказала Тина, — ну зачем ты так...