— Если ты загораешь, то солнце сюда не доходит, — Ася скрестила руки на груди и посмотрела на Глеба с притворной строгостью. — А если всё-таки умираешь... то скорая сюда будет ехать очень долго.

Глеб даже не повернул головы. Его голос, глухой, обессиленный, раздался из-под копны сена:

— Я разгрузил три грузовика. Не знаю, что там было, но по ощущениям — камни. У меня больше нет спины.

— И сколько тебе заплатили? — спросила Ася, и в её голосе появилось любопытство.

— Полторы тысячи, — простонал Глеб. — Этого даже на бензин не хватит. Этого вообще ни на что не хватит.

— Добро пожаловать в реальную жизнь, — Ася пожала плечами. — У меня стипендия копейки, я живу в общаге, а Ева с Денисом вообще работают в пекарне за бесплатно и не жалуются.

Глеб приподнял голову, и его лицо, даже сквозь тёмные стёкла очков, выражало крайнюю степень удивления.

— Серьёзно? — переспросил он. — Вам что, ещё и не платят?

— Обычно платят! — Ева отложила кисточку и посмотрела на него. — Просто в этом месяце аренду подняли, и Нина Васильевна не смогла выдать нам зарплату.

— Ева у нас привыкла к волонтёрству, — добавила Ася, и в её голосе появилась лёгкая насмешка. — И Дениса на это подбивает.

— Он сам соглашается, — возразила Ева.

— Ну да, ради тебя, — парировала Ася.

— Для чего держать пекарню в центре города, если у тебя нет денег на аренду и зарплату? — Глеб сел, и его голос стал серьёзным. — Это же глупо.

— У неё есть деньги, — снова возразила Ева, и её голос стал твёрже. — Просто этот месяц не из лёгких. Тяжёлые ситуации бывают у всех. И надо уметь входить в чужое положение.

— Ева, — Глеб снял очки, и его глаза, усталые, но всё ещё живые, посмотрели на неё, — входить в чужое положение и работать бесплатно — это разные понятия.

— Ой, кто бы говорил, — Ася закатила глаза. — Не у всех отцы владеют многомиллионным бизнесом. Привык быть мажором.

— Я больше не мажор, — Глеб вздохнул, и в этом вздохе было столько усталости, что Еве захотелось подойти и обнять его. — И я сюда сегодня на метро приехал. И там были люди. Много. Я ненавижу людей.

Ева и Ася переглянулись и одновременно закатили глаза.

— Бедный мальчик, — протянула Ася, но в её голосе не было насмешки, только лёгкая жалость.

Они наконец закончили раскрашивать последний ватман — с надписью «Сувениры на память», украшенную нарисованными подковами и лошадками. Ева отложила кисточку, потянулась, и её спина, затекшая от долгого сидения, приятно хрустнула.

— Останешься с ночёвкой сегодня? — спросила она, поворачиваясь к Асе.

Ася посмотрела на неё, потом на Глеба, который снова рухнул на тюк сена, и усмехнулась.

— Думаю, тут и без меня есть те, кто хочет составить тебе компанию, — она кивнула в сторону Глеба. Ева усмехнулась, но ничего не сказала. — А у меня важное дело, — добавила Ася, вставая и отряхивая джинсы. — И мне нужно твоё чёрное платье.

— Чёрное платье? — Ева подняла бровь, и в её глазах загорелись те самые чёртики, которые означали, что она всё поняла. — У кого-то снова свидание?

— У меня с Денисом, — Ася покраснела, но её голос звучал уверенно. — В этот раз я решила позвать его сама.

Ева задумалась. Она смотрела на подругу, на её горящие глаза, на её решимость, и чувствовала, как внутри неё смешиваются два чувства: радость за Асю и какая-то странная, необъяснимая тревога.

— Так я возьму твоё платье? — спросила Ася, и её голос вырвал Еву из размышлений.

— Да, конечно, — она улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка была искренней. — Оно в шкафу.

Асия попрощалась — быстро, на ходу, чмокнув Еву в щёку и махнув Глебу рукой — и выбежала из сарая, оставив после себя запах духов и лёгкое облачко поднявшейся пыли.

Ева подошла к Глебу и села рядом на тюк сена. Он выглядел ужасно — уставший, растрёпанный, с кругами под глазами, которые даже солнечные очки не могли скрыть. Но в нём было что-то новое, что-то, чего она раньше не замечала. Какая-то взрослость, что ли.

— Ты знаешь, что ты молодец? — мягко сказала она, и её голос был таким тёплым, что Глеб, казалось, оттаял.

— Я выгляжу жалко, — он усмехнулся, но в усмешке не было горечи.

— Нет, — она ловко забралась ему на спину, и её пальцы, длинные, умелые, начали массировать его напряжённые плечи. — Ты выглядишь так, будто наконец-то повзрослел.