Она склонилась над самым его ухом, и её дыхание, тёплое, нежное, коснулось его кожи. Глеб оживился мгновенно. Он резко повернулся на спину, так, что Ева, не ожидавшая такого, оказалась на нём сверху. Его руки уверенно легли на её тонкую талию, и они смотрели друг на друга — он снизу, она сверху, и в этом взгляде было столько всего, что слова казались лишними.

— Знаешь, о чём я подумал, благодаря твоей подруге? — спросил он, и в его голосе появилась та самая загадочная нотка, от которой у Евы всегда мурашки бежали по коже.

— О чём? — она улыбнулась, и её волосы, распущенные, пахнущие полевыми цветами, упали на его лицо.

— О том, что мы ещё ни разу не были на полноценном свидании, — сказал он, и его пальцы, чуть шершавые после разгрузки грузовиков, провели по её спине.

— А прогулка на лодке? — она прищурилась.

— Этого мало, — он покачал головой. — Ты — моя девушка, и я хочу водить тебя на свидания каждый день.

В этот момент рядом с сараем раздались чьи-то шаги. Ева, испуганно вздрогнув, быстро слезла с Глеба и, в панике, столкнула его ногами так, что он, не удержавшись, слетел с тюка и рухнул на землю.

— Чёрт, — простонал он, лёжа на спине и глядя в потолок, — Опять.

Но это оказалась всего лишь Ася, которая забежала на секунду, чтобы крикнуть:

— Я забрала платье! Всё, я побежала! — и скрылась так же быстро, как и появилась.

Ева наклонилась к Глебу, и её лицо было виноватым, но в глазах плясали чертики.

— Прости, — протянула она. — Так что там насчёт свидания?

---

Час спустя Ева была полностью готова. Она стояла перед маленьким зеркалом в своей мансарде и крутилась, разглядывая себя. Джинсовые шорты на высокой посадке, чёрный кроп-топ с одним рукавом — тот самый, в котором она чувствовала себя и дерзкой, и уязвимой одновременно. Волосы, распущенные мягкими волнами, падали на плечи, и она, поправив несколько выбившихся прядей, осталась довольна. Лёгкий макияж, почти незаметный, только подчеркивал глаза, и на губах — блеск, который Ася назвала «поцелуйный», потому что он был сладким, как карамель.

Она спустилась на первый этаж, и её шаги, лёгкие, почти неслышные, замерли, когда она увидела дедушку. Он сидел за столом, пил чай, и его глаза, голубые, как у неё, смотрели на неё с каким-то новым, незнакомым выражением.

— Куда собралась? — спросил он, и его голос был спокойным, но в этом спокойствии чувствовалось что-то, от чего Еве стало не по себе.

— Мы с Глебом хотим прогуляться, — ответила она, и её голос прозвучал ровно, хотя внутри всё трепетало.

Дедушка поставил чашку на стол и посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— У тебя есть что-то с этим Смирновым? — спросил он прямо, и его слова ударили по Еве, как холодный душ.

Она замерла. Сердце её колотилось где-то в горле, и она не знала, что сказать. Правду? Сказать, что она любит Глеба, что он изменился, что он — не такой, как его отец? Или соврать, как всегда, отложить этот разговор на потом, когда она будет готова?

— Мы просто друзья, — сказала она, и слова вышли какими-то чужими, не её.

Дедушка молчал. Смотрел на неё, и в его глазах было столько всего, что Ева не могла прочитать.

— Тогда беги, — сказал он наконец, и его голос был глухим, почти безразличным. — Не задерживайся.

Она выбежала из дома, чувствуя, как тяжесть его взгляда давит на плечи, и пообещала себе, что скоро всё расскажет. Очень скоро. Обязательно.

---

Глеб привёл её в амбар. Тот самый, где они ели бургеры в первый раз, когда она только согласилась на сделку. Но сегодня всё было по-другому. Сегодня они были не фиктивной парой, а настоящей. И этот вечер, тёплый, летний, с лёгким ветерком, который доносил запах цветов и речной свежести, принадлежал только им.

Внутри амбара играла музыка — негромкая, живая, с гитарами и гармошкой, которую Ева сразу узнала. Это были местные музыканты, те самые, которые играли на праздниках, когда она была маленькой. В воздухе пахло жареным мясом и чем-то сладким, и люди, собравшиеся за деревянными столами, смеялись и болтали, и всё это было таким уютным, таким домашним, что у Евы защипало в глазах.