Я украдкой бросал на Еву оценивающие взгляды всю дорогу. Не смотреть на неё хоть минуту казалось просто пыткой. Мне чудилось, что она умирает. И хотя отдавал себе отчёт, что не могу на это повлиять, но и перестать бояться не мог. Этот страх въелся под кожу. А ещё после всех её признаний испытывал угрызения совести.

Я старше неё больше, чем на десять лет, а у меня нет седых волос. Ни одного даже после двух самых страшных потерь. Зато светлая прядь у самого её улыбающегося лица будет для меня вечным напоминанием того дня, когда я смотрел, как она уходит от меня в свадебном платье, пошатываясь, а я жалею себя вместо того, чтобы утешать её… Моя сильная, любимая девочка…

Всё чаще мысленно я повторял, что люблю её. Повторять вслух было как-то стыдно. И она на каждое моё проявление чувств реагировала как-то странно, отводила взгляд, переводила тему. Может решила разлюбить меня? Может не хочет быть со мной? Просто больше никого нет рядом, вот и разрешает мне?

Ева будто почувствовала мои мысли, поморщилась и с трудом приподняла руку, коснувшись пальчиками моего подбородка. Погладила легонько:

— Спасибо, что помогаешь мне.

Я дёрнул плечом неопределённо. Что мне ей ответить? Пожалуйста? Совсем тупо.

Когда мы приехали на место, и я внёс её на руках в центр снежных барсов, ко мне тут же вышли несколько здоровяков, указывая путь. Никак не могу привыкнуть к комплекции этих ребят. Не хотелось бы оказаться с ними в сражении по разные стороны…

Но до нужного кабинета мы так и не дошли. Издалека я услышал быстрый стук каблуков, а затем фурией в коридор влетела стройная, красивая блондинка. Её глаза пылали, и она неслась прямо на нас. Оба великана впереди меня остолбенели.

— Почему не доложили сразу⁈ — проворчала она, и мы все разом напряглись (сам себе не мог бы объяснить, почему), только Ева вдруг закашлялась и обмякла на моих руках.

Молодая женщина же глубоко втянула ноздрями воздух, а затем в мгновение ока оказалась рядом с нами (ирбисы перед ней расступились немедленно) и попыталась забрать у меня Еву! Из моих рук!

— Ты кто вообще? — мой голос прозвучал хрипло, и ощущал я себя так, словно на меня сверху давит бетонная плита. Но подозрительно притихшую Еву не отдал.

Блондинка словно очнулась и её лицо стало холодно-равнодушным.

— Я врач. Заноси сюда, — приказала мне, и стоило войти и положить её на кушетку, как вновь отдалаприказ выйти.

И хотя мне очень хотелось быть от неё подальше, но оставить Еву я не мог, поэтому демонстративно обернулся к ней, собираясь высказать, что причин доверять ей у меня вот ни одной. Тут «врач» схватила меня за грудки, выталкивая из палаты, в которой осталась Ева, в уже пустой коридор (кажется, никто тут не горит желанием с ней общаться), а когда закрылась дверь (наверное, чтобы Еву не пугать), прошипела мне в лицо:

— Что ты ей сделал? Взял её силой? Ударил? Что?

— Да, что ты… — начал было, но тут её глаза засветились розовым

— Если я узнаю, что ты сделал что-то ей, то спущу на тебя всех своих цепных псов, волк. От тебя не останется мокрого места. Даже если твой альфа попросит. Ты понял?

И хотя меня удивила такое участие к жизни незнакомой ей девушки, все равно почему-то кивнул. Правда не понял, про каких псов она говорила, если мы в клинике барсов.

Но блондинка уже закрывала дверь с той стороны, меняя выражение лица на мягко — ласковое… Я машинально опустил голову и заметил глубокие царапины на своей рубашке, из-под которых проступала моя же кровь. Она была в полутрансформации! И это Евин врач⁈

На мгновение я подумал, что Эмин всё же захотел избавиться от той, что его едва не опозорила. Но потом вспомнил, какой мой брат… И был вынужден просто ошалело наблюдать через стеклянную дверь, потирая полученные раны. Регенерация, конечно, сработает быстро, но почему она на меня так накинулась, я не понял. И как узнала, что я пытался применить силу к своей тогда ещё жене…