— Я вижу, как ты сдерживаешься. Тяжело? — заблестели весельем её глаза, но голос прозвучал участливо. И мне пришлось себе напомнить, что ей можно. Шутить надо мной. Выдохнул.

— А вот молодец ты, Эмир. Такой… сдержанный стал.

Ну я тебе сейчас… Спустив быстро воду, взял другое полотенце и принялся нарочно медленно её вытирать. Везде. Моя Ева. Что хочу, то и делаю. И сейчас я её хочу смущать… Но кроме смущения на её лице вспыхнул азарт. Она даже чуть ноги развела, когда я промакивал её бёдра махровой тканью, и чуть насмешливо смотрела на меня. Ну да. Большего-то я сделать не мог. Только трогать.

Снова переиграла.

Закутав её в полотенце, отнёс на постель. И там решил не останавливаться на достигнутом. Прошёлся поцелуями по её шее, по плечам, груди. Вышло довольно откровенно. Ева покраснела, но не просила остановиться. Вместо этого я даже уловил слабый запах её возбуждения. И судя по её растерянному личику, она сама его почуяла.

— И ты молодец, Ева. Такая… чувствительная, — поддел её, но вместо ожидаемой робости услышал тихий смех.

— Ну уделал, один — один, — заявила она, так запросто принимая своё поражение. Я вот так не умел… Да я многого не умел, что она умеет. Хотя старше неё, опытнее. Что ж. Придётся учиться.

Дальше я расчесал и собрал её волосы в хвост, и с чувством глубокого удовлетворения притащил ей свою футболку и штаны. Даже носки свои. И одел. Смотрелось странно, но её вид сейчас вызывал внутри какое-то спокойствие. И волку нравилось, что на ней наша одежда. Другой всё равно не было, а я заметил, что её ладони и стопы совсем холодные.

— Так не прохладно?

— Нет, — мотнула она головой, — так хорошо. Спасибо. Я просто всегда мёрзну, у меня же температура не как у… нормальных оборотней.

— Ты нормальная! Самая нормальная из всех, кого я встречал!

И когда наши глаза встретились, я вспомнил, как вот тут же орал на неё, называя выбраковкой… Она наверное подумала о том же, но вместо обвинений или обиды, я увидел на её губах улыбку:

— Ты нравился моей волчице…

Я крепко обнял её, мысленно давая клятву разобраться с её состоянием. И вытащить её волчицу хоть из-под земли. Представить не могу, как бы чувствовал себя, если бы потерял зверя. Подох бы наверное…

— Давно ты её не чувствуешь?

Она стушевалась.

— Давно, Ева?

— Когда отсюда уезжала, — призналась, и у меня горло сжалось, не вдохнуть — не выдохнуть. Вот почему она так цеплялась за меня, смотрела так в мои глаза, шла, будто на казнь… Она потеряла волчицу, когда я от неё избавился…

— Мы её вернём.

— Но Эмир…

— Ты по-прежнему чувствуешь остро запахи, правда? Если бы она исчезла совсем, так бы не было.

Я не был уверен в том, что говорил, но мне хотелось в это верить. Больше хотелось только, чтобы она сама верила, и чтобы это оказалось правдой.

Ева уснула почти сразу, а я смотрел на неё, прислушивался к её дыханию и биению сердца. Если вдруг казалось, что оно пропускало удар, то подрывался и склонялся над ней, напрягая слух снова. Волк тоже прислушивался и тоже боялся за неё. Мы оба были как на иголках.

Она же выглядела безмятежной и спокойной, и несколько раз даже прижалась ко мне во сне. Только морщилась отчего-то периодически. Я не понимал, почему она не боится, что не проснётся. Почему не просит меня следить за этим. Почему не послала меня на все четыре стороны. Почему отказалась немедленно ехать в клинику. И вот даже стоило мне провести аккуратно пальцами по щеке, она улыбнулась. Так, будто ничего страшного не случилось. Будто мы все не её бросили умирать одну. Будто не её отвезли уже в морг… Словно у неё всё хорошо.

Мне хотелось обнять её. Нет. Мне хотелось сжать её, вжать в себя, чтобы не отдать даже смерти. Это Ева её не боялась, а я боялся. За неё. Так, что глаз не мог сомкнуть.

— Ты что так смотришь? Сон плохой приснился? — кажется, разбудил её своими разглядываниями.

— Да нет, я просто…

— Ты какой-то бледный, Эмир, и даже немножко зелёный. Тебя не тошнит?

— НЕТ! — вон снова она вот это всё!

— Хм, а выглядишь так, будто тошнит…

— Ева!

— Что Ева- то опять? — она улыбнулась. — Хочешь, я тебя поглажу, чтобы ты уснул?

— Где? — невольно выдал свои тайные желания, немедленно переключаясь на другую эмоцию, и она рассмеялась.

— По голове, Эмир, поглажу. Хочешь?

— А ты?

— Что я?