В Зале Небесной Чистоты повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь стонами раненых и предсмертными хрипами. Пол был залит кровью так густо, что она собиралась в темные лужи, в которых отражались дрожащие огни фонарей.

Чжао Хэнъюй стоял посреди этого хаоса. Его одежды были мокрыми от чужой крови. Волосы растрепались. Лицо было забрызгано красными каплями.

Он медленно повернул голову и посмотрел на Императора. Сын Неба, правитель десяти тысяч царств, дрожал перед своим собственным сыном, которого он презирал всю жизнь.

— Ваше Величество, — голос Хэнъюя, спокойный и ледяной, эхом разнесся по залу. Мужчина не поклонился, он говорил с позиции абсолютной, божественной власти. — Благородная Супруга Лин и Наследный принц Юйчэнь обвинили меня в мятеже. Но они забыли, что если бы я действительно желал вашего Трона, вы были бы мертвы еще до того, как открыли рот.

Юйчэнь, стоящий на коленях возле трона, вдруг сорвался на истеричный, безумный крик:

— Убейте его! Отец, он демон! Он вырежет нас всех!

В этот момент массивные двери зала открылись снова.

В зал быстрым шагом вошел Главный Евнух Цао в сопровождении личной гвардии Императора в золотых доспехах. В руках старый евнух держал запечатанный бамбуковый тубус, который Сяо Ли передала ему сегодня днем.

Евнух Цао с ужасом посмотрел на горы трупов, но его выучка взяла верх. Он подошел к Трону Дракона, обходя лужи крови, и опустился на колени, протягивая тубус Императору.

— Мой Повелитель! — голос старика дрожал от возмущения и страха. — Эта ничтожная раба, ваша служанка, перехватила тайного гонца! Этот тубус... в нем перстень убитого евнуха Гао и его личные записи! Они доказывают, что Благородная Супруга Лин и Наследный принц планировали отравить вас сегодня на банкете, а вину свалить на Чэнсяна Го и Седьмого принца, используя фальшивые свитки в Ведомстве Обрядов!

Слова Евнуха Цао прозвучали как приговор.

Император вырвал тубус из рук слуги, сломав печать. Он впился взглядом в письмо, и его лицо исказилось от чудовищного гнева. Паранойя правителя получила свою самую сладкую пищу.

— Тварь! — Император наотмашь ударил Благородную Супругу Лин по лицу так сильно, что она отлетела в сторону, сплевывая кровь. — Ты хотела убить меня?! Мой собственный сын хотел моей смерти?!

— Нет! Это ложь! Это подделка! — закричала Супруга Лин, ползая в ногах Императора.

Но Сын Неба больше ничего не хотел слушать. Его взгляд метнулся к Чжао Хэнъюю. Принц, стоящий среди убитых им людей, внезапно предстал перед Императором не как демон, а как единственный сын, обладающий достаточной силой, чтобы защитить Трон от предателей, и не имеющий собственных амбиций, ведь он только что заявил, что Трон ему не нужен.

— Схватить эту змею и её выродка! — взревел Император, указывая трясущимся пальцем на Супругу Лин и Юйчэня. Золотая гвардия немедленно бросилась исполнять приказ. — Бросить их в Холодный Дворец! Расследовать каждый их шаг!

Мой отец, Великий Чэнсян, всё еще стоящий на коленях, издал судорожный вздох облегчения. Он посмотрел на меня, и в его глазах больше не было просьб о пощаде. Там было осознание того, что его дочь стала супругой нового, истинного хозяина Империи.

Чжао Хэнъюй не обратил ни малейшего внимания на крики уводимого Наследного принца или мольбы Благородной Супруги Лин. Ему было плевать на Императора, на Трон Дракона и на падение своих врагов.

Он медленно, перешагивая через отрубленные руки и пробитые доспехи, направился к нашему столику.

Мужчина подошел ко мне. Его дыхание было тяжелым, рана на боку, несомненно, открылась, но он не показывал боли.

Хэнъюй опустился на одно колено прямо в лужу крови.

Он поднял свою окровавленную руку, которой только что пробивал грудные клетки, и замер, боясь испачкать мое безупречное ханьфу. Затем он поднял чистую руку, и бережно, с невероятной нежностью, коснулся моей щеки.

В его черных глазах бушевала тьма, смешанная с таким безграничным, фанатичным обожанием, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня так, словно я была божеством, ради которого он только что совершил это кровавое подношение.