Это был поцелуй, полный отчаяния, собственничества и неутолимой жажды. Его губы сминали мои, жестко, бескомпромиссно, заставляя приоткрыть рот. Его язык властно ворвался внутрь, исследуя, подчиняя, смешивая вкус горького вина с металлическим привкусом, оставшимся на его губах.

Его руки не знали покоя. Одна ладонь жестко зафиксировала мой затылок, а вторая нетерпеливо рванула тонкий шелк моего нижнего платья. Ткань с треском разошлась, обнажая мою кожу прохладному воздуху спальни.

Я выгнулась навстречу ему, отвечая на поцелуй с такой же дикой, неистовой страстью. Мои ногти впились в его плечи, оставляя на бледной коже полумесяцы следов.

Хэнъюй оторвался от моих губ, тяжело и прерывисто дыша. Его взгляд пылал. Он скользнул губами по моей шее, к ключицам, оставляя за собой горячую, влажную дорожку. Там, где его зубы слегка прихватывали нежную кожу, расцветали темные следы — его метки, его печати, доказывающие всему миру, что эта плоть принадлежит лишь ему.

— Моя, — шептал он, задыхаясь. Его рука скользнула по моему животу, опускаясь ниже, вызывая дрожь предвкушения во всем теле. — Каждая капля твоей крови. Каждый удар твоего сердца. Всё мое.

Его пальцы коснулись моего самого сокровенного центра, и я тихо, надломленно вскрикнула, запрокидывая голову. Ощущения были слишком острыми, слишком яркими, усиленными адреналином, всё еще пульсирующим в венах.

Хэнъюй наблюдал за моим лицом с маниакальным наслаждением. Ему нравилось видеть, как разрушается моя былая, холодная сдержанность дочери Чэнсяна. Ему нравилось быть причиной моего падения.

Он развел мои колени шире, устраиваясь между моих бедер. Его обнаженное, горячее тело излучало жар, сравнимый с жаровней, полной раскаленных углей.

— Скажи это, — приказал он, останавливаясь на самом краю, мучая нас обоих невыносимым ожиданием. Его черные глаза требовали абсолютного, безоговорочного подчинения. — Скажи, кому ты принадлежишь.

Я смотрела в глаза своего Тирана, чувствуя, как сгорают последние остатки моей прежней жизни. Золотая клетка исчезла, на её месте выросла империя тьмы, и я добровольно надевала на себя её корону.

— Я принадлежу тебе, Чжао Хэнъюй, — прошептала я, и мой голос сорвался на стон, когда я сама подалась бедрами навстречу ему. — Только тебе.

Он вошел в меня одним мощным движением.

Я вскрикнула, мои пальцы судорожно вцепились в алый шелк простыней. Боль от его резкости смешалась с ослепительной, всепоглощающей вспышкой наслаждения.

Хэнъюй замер на секунду, давая мне привыкнуть к его размерам, его челюсти были крепко сжаты, а на висках пульсировали вены. А затем он начал двигаться.

В движениях мужчины не было прежней, робкой нежности. Сегодня это был акт захвата, полного и безоговорочного поглощения. Он вколачивался в меня с первобытной силой, каждый толчок выбивал из моих легких остатки воздуха.

Алый шелк скользил под моей спиной, кровать скрипела в такт его исступленным движениям. Я теряла связь с реальностью. Мир сузился до запаха его пота, горячего дыхания на моей коже и нарастающего, пульсирующего жара внизу живота.

— Шуан-эр... моя Шуан-эр... — шептал он, словно в бреду.

Его левая рука переплела свои длинные пальцы с моими, прижимая мою ладонь к подушке над моей головой. Правой рукой он обхватил мое бедро, притягивая еще ближе, глубже.

Я перестала контролировать себя. Стоны, полные отчаянного, темного удовольствия, срывались с моих губ. Я отвечала на его толчки, выгибаясь дугой, требуя большего, желая раствориться в этом человеке без остатка.

Я видела, как капли пота скатываются по его бледному лицу, видела, как напрягаются мышцы на его спине. Он был прекрасен в своем разрушительном порыве, божество, спустившееся в Диюй ради своей возлюбленной.

Кровь из его раны на боку проступила сквозь повязку, несколько теплых капель упали на мой живот, смешиваясь с нашим потом.

Напряжение внутри меня спиралью закручивалось всё туже и туже, пока не достигло критической точки.

Я закричала его имя, когда волна ослепительного, судорожного экстаза накрыла меня с головой. Мое тело билось в его руках, мышцы сжались вокруг него, вытягивая из него остатки самообладания.