Это была темная магия высшего порядка. Магия, требующая равноценного обмена. Чтобы повернуть время вспять, чтобы заставить Колесо Сансары провернуться в обратную сторону, он должен был принести в жертву не просто жизнь. Он должен был пожертвовать своим совершенствованием, своим рассудком, своей судьбой.

Я видела, и чувствовала на себе, ту чудовищную агонию, которая обрушилась на него, когда печать активировалась.

Его меридианы вспыхнули адским пламенем, выгорая изнутри. Его золотое ядро — источник силы и долголетия, начало трескаться и осыпаться прахом. Небесная кара обрушилась на него невидимыми молниями, разрывая его плоть, пытаясь остановить смертного, посмевшего бросить вызов законам мироздания.

Кровь текла из его глаз, ушей, рта. Но он не останавливался. Он смотрел на мое неподвижное, мертвое лицо сквозь пелену агонии и продолжал шептать слова запретного ритуала.

«Я найду тебя. В любой из жизней. Я вырву тебя из рук смерти. Я запру тебя, я спрячу тебя от всего мира, но ты будешь жить...»

Последняя вспышка света была такой ослепительной, что она выжгла всё. Боль, звук и само время…

Глава 28

Глава 28

POV Го Шуан

Я резко открыла глаза, с громким, судорожным вздохом выныривая из океана чужой памяти.

Я лежала на кровати в Павильоне Запертой Весны. В комнате было прохладно, сквозь окна пробивался утренний свет.

Мое лицо было мокрым от слез. Грудь ходила ходуном, сердце бешено колотилось в груди. Я всё еще чувствовала фантомный вкус крови на губах и запах горящего дворца.

Резкое движение рядом заставило меня вздрогнуть.

Чжао Хэнъюй мгновенно проснулся от моего вздоха. Несмотря на рану, его рефлексы сработали безотказно. Он приподнялся, нависая надо мной, его темные глаза лихорадочно ощупывали мое лицо, выискивая причину моего испуга.

— Шуан-эр? — его голос был напряженным, хриплым ото сна. Его теплая ладонь тут же легла на мою щеку, стирая слезы. — Что случилось? Тебе приснился кошмар? Тебе больно?

Он был готов сорваться с кровати, убить любого, кто посмел нарушить мой покой, даже если это были призраки в моей голове.

Я смотрела на него. На его бледное лицо, на темные круги под глазами, на перебинтованный бок.

Монстр. Тиран. Одержимый безумец.

Все эти слова внезапно потеряли свой пугающий смысл. Они осыпались, как пепел, оставив после себя лишь голую, оглушающую правду.

Я только что видела, что он отдал за меня.

Он не просто любил меня. Этот мужчина пожертвовал своим бессмертием, своим рассудком, перенес пытки, которые не выдержало бы ни одно живое существо, только ради того, чтобы получить еще один шанс увидеть, как я дышу. Эта его удушающая забота, эта золотая клетка, этот животный страх потерять меня — всё это было не проявлением жестокости. Это были кровоточащие шрамы на его растерзанной душе. Шрамы от потери, которую он физически не мог пережить во второй раз.

Он смотрел на мои слезы, и в его глазах начала зарождаться паника. Тот самый ужас, который накрывал его каждый раз, когда он думал, что мне плохо.

— Позовите лекаря! — крикнул он, поворачивая голову к дверям.

— Нет! — я резко подалась вперед, перехватывая его лицо обеими руками. — Не надо. Я не ранена. Не больна.

— Тогда почему ты плачешь? — его голос дрогнул. Он смотрел на меня с таким отчаянием, словно мои слезы прожигали на нем кожу. — Что я сделал не так? Я причинил тебе боль ночью? Скажи мне, умоляю.

Я не могла говорить. Мое горло перехватило спазмом от невыносимой, пронзительной нежности и вины. Я столько времени ненавидела его за то, что он отнял у меня свободу, не понимая, что он отдал свою душу, чтобы вернуть мне жизнь.

Я всхлипнула и, не обращая внимания на собственную наготу и его рану, бросилась ему на шею.

Я прижалась к нему всем телом, зарываясь лицом в изгиб его шеи, прямо туда, где бился его пульс. Мои руки крепко обвились вокруг его плеч, притягивая его к себе с такой силой, на которую только была способна.

Хэнъюй замер, ошеломленный моим порывом. Но лишь на мгновение. Его руки тут же сомкнулись на моей спине, сминая простыни, пряча меня в своих объятиях, словно дракон, укрывающий свое сокровище крыльями.

— Шуан-эр... моя маленькая слива... — бормотал он, зарываясь губами в мои растрепанные волосы. — Успокойся. Я здесь. Я никого не подпущу к тебе.