— Ваше Величество... — раздался жалкий, дрожащий голос. У изножья кровати, вжимаясь лицом в ковер, рыдал Главный Императорский лекарь. — Яд Ледяной Стужи поразил сердце Её Величества Императрицы... Моих сил недостаточно. Врата Диюя уже открыты для неё...
— Молчать! — рев Хэнъюя сотряс стены покоев. В этом звуке не было человеческой ярости, это был вой раненого дракона, у которого вырывали сердце. — Я прикажу сварить тебя заживо, если ты не заставишь её дышать! Влейте в неё мою кровь! Возьмите мою ци!
Я чувствовала, как он в отчаянии направляет потоки своей огромной энергии в мое умирающее тело, пытаясь растопить лед в меридианах. Его ци билась о преграду яда и возвращалась обратно, разрывая его собственные каналы, причиняя ему невыносимую физическую боль, которую он даже не замечал на фоне боли душевной.
Женщина на кровати — я из прошлой жизни, медленно повернула голову. В её потухших глазах не было той любви, которую я чувствовала к нему сейчас. Там была лишь усталая покорность и тихая печаль.
— Мой Император... — её голос был едва слышен. Она с трудом пошевелила пальцами, касаясь его напряженной челюсти. — Не гневайтесь. Вы... вы дали мне этот титул... но я так и не смогла... стать для вас...
— Ты стала для меня всем! — Хэнъюй захлебывался слезами. Гордый правитель плакал, как потерянный ребенок, целуя её ледяные пальцы. — Шуан-эр, умоляю. Не оставляй меня в этой темноте. Я убью их всех. Я уничтожу клан Лин, я сожгу этот проклятый дворец! Только не закрывай глаза!
— Прощай... — выдохнула она свое последнее слово.
Грудь Императрицы замерла, рука соскользнула с его лица и безвольно упала на шелк.
В этот момент мир Чжао Хэнъюя перестал существовать.
Я, как бесплотный наблюдатель, ощутила удар такой сокрушительной силы, что мой духовный облик едва не рассеялся. Это была не просто скорбь. Это был абсолютный, тотальный крах рассудка. Нить, удерживающая его человечность, со звоном разорвалась.
Время в видении ускорилось, превратившись в череду кровавых, пылающих вспышек.
Я видела, как мужчина поднялся с колен. В его глазах больше не было слез. Там разверзлась бездна, полная пепла и безумия. Он выхватил меч у начальника стражи и одним ударом снес голову Императорскому лекарю.
Я видела, как он, не снимая траурных одежд, повел свою личную армию во дворец Благородной Супруги Лин — той, что отдала приказ отравить Императрицу. Он не позволил страже убивать. Он делал всё сам. Я чувствовала его руками, как рвется плоть, как хрустят кости тех, кто смел дышать после того, как она задохнулась. Он пытал их сутками, пока стены подземелий не пропитались их кровью на несколько цуней вглубь.
Но месть не принесла ему покоя. Без неё Империя потеряла для него всякий смысл.
Я видела горящую столицу. Он приказал поджечь Запретный город, чтобы очистить его от скверны, убившей его сливу. Огонь пожирал золотые крыши, крики людей сливались с треском рушащихся балок. А он стоял на высокой террасе, глядя на это море пламени пустыми, мертвыми глазами.
А затем видение перенесло меня в глубокое, сырое подземелье под Императорским храмом предков.
Хэнъюй сидел в центре огромной, сложной печати, начертанной на каменном полу. Печать была нарисована его собственной кровью. В центре круга, на ледяном саркофаге, лежало мое тело, сохранившееся нетленным благодаря редким артефактам.
Перед ним лежал древний, запретный свиток, кожа на котором потемнела от времени. "Ритуал Обращения Рек Забвения".
Я чувствовала, как его тело дрожит от истощения. Он не ел и не спал неделями. Мужчина был живым мертвецом, движимым лишь одной безумной, невозможной идеей.
— Небеса забрали тебя у меня, — хрипел он, разрезая ладони ритуальным кинжалом, чтобы напитать печать новой кровью. — Боги решили, что я недостоин света. Но я не спрашиваю их разрешения. Если цена за один твой вдох — моя душа, я отдам её не раздумывая.
Он начал читать заклинание. Слова, произнесенные на забытом языке, резали слух, заставляя пространство вокруг искажаться.