— Эта покорная... — мой голос дрогнул, едва не сорвавшись, но я заставила себя продолжить, сцепив ледяные пальцы в замок, — эта покорная Го Шуан приветствует Его Высочество Седьмого принца.

Тишина, последовавшая за моими словами, была удушающей. Хэнъюй не спешил просить меня подняться.

— Командир, — голос принца разрезал тишину, обращаясь к начальнику стражи. — Уведите людей. Опечатайте дары клана Ли как вещественные доказательства. Великий Чэнсян отправится с вами во дворец, чтобы лично засвидетельствовать Императору свою преданность и рассказать о нашей успешной уловке.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — командир низко поклонился. Иллюзия, созданная Хэнъюем, была безупречной. Стража покинула зал, унося с собой сундуки с предательским желтым шелком и украденной Печатью.

Отец бросил на меня последний, полный отчаяния взгляд, прежде чем последовать за воинами. Двери закрылись. Слуги, повинуясь немому приказу принца, бесшумно выскользнули из зала, словно тени.

Мы остались одни.

Я всё еще стояла на коленях, чувствуя, как холод каменного пола пробирается сквозь слои шелка. Мое сердце билось с такой силой, что, казалось, вот-вот сломает ребра.

Шаг, еще один. Подол его сапфирового ханьфу остановился в нескольких цунях от моих коленей.

— Подними голову, — приказал Хэнъюй. Его голос был тихим, бархатным, но в нем звучала власть, не терпящая ни малейшего неповиновения.

Я медленно подняла лицо, встретившись с его бездонным, черным взглядом.

Принц-изгой смотрел на меня так, словно видел впервые. Его длинные пальцы потянулись к моему лицу. Я инстинктивно зажмурилась, ожидая удара, но вместо этого почувствовала легкое, обжигающее холодом прикосновение к своим волосам.

Одним резким, но выверенным движением Хэнъюй выдернул из моей прически тяжелую золотую шпильку с рубинами. Затем вторую, третью.

— Ваше... Ваше Высочество... — испуганно выдохнула я, когда мои тщательно уложенные волосы тяжелой, темной волной рассыпались по плечам, падая на алый шелк.

Золотые украшения с глухим стуком падали на каменный пол. Он избавлялся от них так, словно они были испачканы проказой.

— Ты надела это для него, — прошептал Хэнъюй, и в его голосе прорезался глухой, звериный рык. Его пальцы грубо скользнули по моему плечу, сминая золотую вышивку на красной ткани. — Этот цвет... эти фениксы. Ты готовилась стать женой другого мужчины.

Он схватил меня за плечи и одним мощным движением вздернул на ноги. Я тихо вскрикнула, потеряв равновесие, и моя грудь ударилась о его твердую грудную клетку. Запах сандала и скрытой угрозы окутал меня, лишая кислорода.

Его руки сжались на моих предплечьях, оставляя новые синяки под слоями ткани. Юноша притянул меня так близко, что я чувствовала тепло его дыхания на своих губах.

— Я предупреждал тебя, Шуан-эр, — процедил он, и его глаза потемнели до состояния первозданного мрака. — Я говорил, что сотру в порошок любого, кто посмеет посягнуть на мое. Ты сомневалась в моих словах? Ты думала, я позволю какому-то северному псу увезти тебя из моей столицы?

— Вы... вы подставили их, — по моим щекам покатились слезы, размывая идеальный слой белоснежной пудры. Паника и бессилие прорвали плотину моей выдержки. — Мой отец ничего не знал! Клан Ли не планировал мятежа! Вы сами положили туда эту Печать!

Хэнъюй не стал отпираться, напротив, на его губах появилась кривая, жуткая улыбка торжества.

— Конечно, я положил её туда, — его голос понизился до гипнотического шепота. — Моя тень проникла в Императорскую Сокровищницу три дня назад. Мои люди перехватили посланников Ли на подъезде к столице и заменили один сундук. Это было так просто, Шуан-эр. Люди так слепы в своей жадности и амбициях, что даже не смотрят под ноги, когда идут к пропасти.

Он слегка ослабил хватку на моих плечах, но лишь для того, чтобы одна его рука скользнула вверх и длинные, ледяные пальцы обвились вокруг моей шеи. Принц не сжимал горло, но само присутствие его руки там, на моей пульсирующей вене, было красноречивее любых цепей.