В дверях Зала Приветствий появилась высокая фигура.

Чжао Хэнъюй.

Юноша был одет в безупречно чистое, темно-сапфировое ханьфу из гладкого шелка, без единого украшения. Его волосы были собраны простой нефритовой шпилькой. Он переступил порог так легко и грациозно, словно прогуливался по императорскому саду, а не вошел в дом, полный вооруженных людей и запаха предательства.

Его взгляд, темный, бездонный, поглощающий свет, разнесся по залу. Принц-изгой не смотрел на арестованного посла клана Ли, не смотрел на командира стражи. Его глаза на мгновение остановились на жемчужной ширме, за которой пряталась я.

Я перестала дышать. Даже сквозь тысячи жемчужин я почувствовала этот взгляд. В нем плескалось мрачное, торжествующее удовлетворение хищника, загнавшего добычу в капкан.

— Седьмое Высочество, — командир стражи неуверенно поклонился, не понимая, что забыл здесь принц-изгой. — Это место преступления. Покиньте помещение, здесь небезопасно. Клан Ли обвиняется в мятеже.

Хэнъюй медленно перевел взгляд на командира. На его тонких губах появилась едва заметная, вежливая полуулыбка.

— Я знаю, в чем обвиняется клан Ли, командир, — голос принца был ровным и неспешным. Он заложил руки за спину и сделал несколько шагов в центр зала. — Ведь именно я приказал отправить вам этот анонимный донос.

Зал снова погрузился в ошеломленную тишину. Мой отец вскинул голову, его глаза расширились от недоумения и зародившейся, отчаянной надежды.

— Ваше Высочество? — опешил воин.

— Великий Чэнсян Го, — Хэнъюй повернулся к моему отцу, и его голос зазвучал громче, так, чтобы слышал каждый стражник в зале. — Мудрейший из министров Империи. Вы действительно думали, командир, что такой человек, преданный Сыну Неба до последней капли крови, мог вступить в сговор с мятежниками?

Командир нахмурился, переводя взгляд с принца на бледного Чэнсяна.

— Факты говорят сами за себя, Ваше Высочество, мантия и Печать здесь.

— Факты говорят о том, что ловушка захлопнулась, — мягко поправил его Хэнъюй. Он подошел к сундуку и брезгливо кончиком сапога захлопнул крышку. — Несколько дней назад Великий Чэнсян поделился со мной своими подозрениями относительно генерала Ли Цзяня. Северные армии вели себя слишком независимо. Но у нас не было доказательств.

Я слушала эту чудовищную ложь, и мои ногти впивались в ладони до крови. Он плел паутину прямо на глазах у всех, и каждое его слово было пропитано ядом спасения.

— Чтобы выманить змею из норы, Чэнсян Го пошел на огромный риск, — продолжил Хэнъюй, обводя зал взглядом. — Он предложил клану Ли брачный союз со своей любимой старшей дочерью. Он знал, что мятежники воспользуются обменом дарами, чтобы тайно переправить в столицу украденные артефакты для своих сообщников. Мы ждали этого момента и, как видите, мы оказались правы.

Отец стоял, приоткрыв рот. Его политическое чутье наконец проснулось. Он понял, что принц только что бросил ему спасательный круг. Круг, усеянный шипами, но единственный, способный удержать его семью от падения в бездну палача.

— Д-да... — хрипло выдавил из себя Чэнсян Го, падая на колени перед принцем-изгоем, низко склоняя голову. — Всё было именно так, как говорит Седьмое Высочество. Я рисковал честью своего рода, чтобы раскрыть заговор против нашего лучезарного Императора!

Командир стражи выглядел растерянным. Ситуация перевернулась с ног на голову. Из изменника Чэнсян превращался в героя, а ничтожный принц-изгой — в вершителя тайного правосудия.

— Если это так, Ваше Высочество, то Чэнсян Го совершил великий подвиг, — с сомнением произнес командир. — Но Император в ярости. Тень предательства клана Ли всё еще лежит на этом доме. Как Чэнсян докажет Сыну Неба, что этот брак был лишь уловкой? Злые языки при дворе могут сказать, что Чэнсян просто вовремя предал своих сообщников, когда прибыли стражники.

Это был решающий момент. Я видела, как спина моего отца напряглась. Он понял, что командир прав. Без неоспоримых доказательств преданности паранойя Императора рано или поздно уничтожит наш род.

И тогда Чжао Хэнъюй нанес свой финальный удар. Изящный, точный и абсолютно смертельный.