Пламя вспыхнуло сильнее, резче. Золотистый жар сорвался с её ладони и ушёл в камень.

Земля под ногами дрогнула.

— Нет! — выкрикнул Алонсо. — Не так резко!

Слишком поздно.

Сначала ничего не произошло. Потом трещина, едва заметная, пробежала по поверхности камня. За ней — вторая. В воздух поднялся сухой, серый пепел. Корни под землёй зашевелились, будто место пыталось само выдохнуть ту мерзость, что держали в нём столько лет.

И тогда поляна взорвалась не огнём — криком.

Не человеческим. И не звериным.

Что-то из самой глубины узла рванулось вверх. Чёрно-багровая тень, похожая одновременно на дым, корни и обугленный скелет дерева, поднялась из-под камня, расправляясь в воздухе. Мелкие твари вокруг неё вдруг замерли, как куклы, дёрнутые за нити.

— Вот теперь точно плохо, — выдохнул Бёвард.

— Это сердце узла, — хрипло сказал Алонсо. — Не дайте ему войти в неё!

— В меня?! — Рогнеда резко обернулась к нему.

Но тень уже заметила её.

Она потянулась не к воинам. Не к магу.

К ней.

Потому что только в ней была достаточно сильная живая сила, чтобы либо уничтожить узел, либо стать для него новым сосудом.

— Рогнеда, назад! — крикнул Бёвард.

Ивар оказался ближе всех. Он метнулся к ней и буквально оттолкнул её в сторону в тот миг, когда тёмный выброс хлестнул вперёд. Удар пришёлся ему в грудь и плечо. Не полностью — вскользь, но этого хватило, чтобы его отбросило на колено.

— Ивар! — снова вырвалось у неё.

На этот раз она даже не заметила, как назвала его.

Он поднял голову, лицо на мгновение исказилось от боли, но в следующую секунду он уже пытался снова встать.

— Не стойте! — резко бросил он. — Заканчивайте!

Алонсо схватил Рогнеду за запястье.

— Слушайте меня. Сейчас. Эта дрянь тянется к вашей силе, потому что она живая. Значит, вы должны дать ей не ярость, а противоположность. Не удар, а возрождение. Понимаете?

— Не очень! — выдохнула она.

— Тогда просто делайте то, что делали с дубом! И с пергаментом! Не сжечь — вернуть жизнь тому, что было искалечено!

Бёвард в это время уже рубился с двумя оставшимися искажениями, не подпуская их ближе. Он дрался грубо, почти бешено, и всё же именно это сейчас и спасало.

Ивар, превозмогая боль, занял место с другой стороны от Рогнеды. Одной рукой он держал меч, второй явно не до конца владел.

— У вас есть несколько секунд, госпожа, — сказал он ровно, хотя дышал тяжело. — Лучше бы вам использовать их мудро.

Даже сейчас. Даже в таком положении.

Рогнеда почти рассмеялась бы, если бы не была на грани паники. Она снова положила ладони на треснувший камень.

Не гнев.

Не страх.

Не желание уничтожить.

Вдох.

Выдох.

Она вспомнила реку у лесного домика. Шум воды. Солнечные блики. Смеющуюся себя — или ту Рогнеду, что была раньше. Вспомнила Артёма — не смерть, не больницу, а живого. Его руки. Его тёплый смех. Вспомнила, как это — любить не через потерю, а через присутствие. Вспомнила Бёварда, всегда рядом. Габриэля. Сюзанну. Даже Ричарда — не короля, а человека, который, как умел, пытался удержать разваливающийся мир.

И позволила этому теплу пройти сквозь себя.

Не наружу.

Вниз.

В землю.

Пламя на этот раз было другим.

Не ярким и ударным, а мягким, ослепительно-золотым. Оно не рвануло, а растеклось по трещинам в камне, ушло под корни, в сухую землю, в самую сердцевину тёмного узла. Багровая тень задёргалась, словно её рвали изнутри. Она потянулась к Рогнеде ещё отчаяннее — и тут Ивар шагнул вперёд и вогнал меч прямо в самую плотную часть тени.

Железо вспыхнуло алым.

— Сейчас! — выкрикнул Алонсо.

Рогнеда ударила.

Не пламенем.

Светом.

На мгновение вся поляна стала бело-золотой. Бёвард зажмурился и всё равно продолжал держать меч. Алонсо вскинул руку, прикрывая лицо. Тень издала протяжный, рвущий слух вой — и рассыпалась, как зола на ветру.

Потом всё резко стихло. Тишина навалилась такая полная, что после боя казалась нереальной. Рогнеда пошатнулась. Колени подогнулись бы, если бы кто-то не подхватил её под локоть.

Ивар.

Его ладонь была крепкой, тёплой и чуть дрожала.

— Стоите? — спросил он хрипло.

— Пока да, — выдохнула она.