Король Ричард стоял не на троне, а у одного из больших окон, заложив руки за спину. Высокий, широкоплечий, с тяжёлым золотым обручем на тёмных волосах, он казался частью самого замка — таким же крепким, непоколебимым и немного пугающим. Услышав мои шаги, он обернулся.

В его взгляде не было ни доброй усталости, ни участливой мягкости. Только холодный расчёт и скрытое раздражение.

— Рогнеда, — произнёс он ровным голосом, в котором не чувствовалось приветствия. — Ты знаешь, почему я велел позвать тебя?

Я остановилась посреди зала, чувствуя, как пустое пространство между нами превращается в пропасть.

— Догадываюсь, — осторожно ответила я. — Речь о вчерашнем вечере.

В уголке его губ мелькнула тень усмешки — короткая, безрадостная.

— Вечер… — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Ты называешь «вечером» то, что для других могло закончиться мятежом, покушением или рассылаемыми по всей стране слухами.

Он сделал несколько шагов навстречу, тяжёлый плащ скользнул по полу.

— Вы покинули замок без предупреждения. В сопровождении лишь одного рыцаря. В город, где каждый вор, наёмник и шпион продает информацию за несколько медяков. Как ты думаешь, Рогнеда, скольким людям вчера достаточно было одного взгляда на тебя, чтобы запомнить твоё лицо?

— Я… просто хотела увидеть город, — тихо сказала я, чувствуя, как подступает неловкая обида. — Людей. Они такие живые… И никто не смотрел на меня как на…

— Как на сосуд силы, — жёстко перебил Ричард. — Как на оружие. Как на ключ к равновесию в этом королевстве. Да, в городе они не видели в тебе феникса. Пока. Но достаточно одной легенды, одного шёпота, одного рисунка на обороте трактирной двери — и ты перестанешь быть просто девушкой, гуляющей по ночному рынку.

Он понизил голос, но от этого его слова только сильнее резали по живому:

— Ты понимаешь, что несёшь в себе силу, за которую многие готовы вырезать целый город? В твоих руках — феникс. Не метафора, не красивая сказка. Живая, древняя сила, способная изменить ход войны. И ты ходишь по ночным улицам, как ребёнок, сбежавший с урока.

Я почувствовала, как внутри поднимается протест.

— Но вы сами говорили, что люди — это не только армии и политические игры. Что король должен знать свой народ…

— Король, — резко бросил Ричард, — а не та, ради чьей безопасности я уже пожертвовал тремя отрядами, двумя советниками и собственной репутацией.

Он выдержал паузу и посмотрел прямо в глаза, пристально, до мурашек.

— Тебя не должны знать в лицо. Ни в портовых тавернах, ни на рынках, ни на постоялых дворах. Твоё имя может ходить в легендах — но не лицо, не голос. Чем меньше людей поймут, кто ты, тем меньше желающих придут за твоей головой.

— Но я была с Бёвардом, — выдохнула я. — Он меня защищал.

Имя рыцаря прозвучало в зале как-то особенно громко. В глазах Ричарда на миг мелькнула тень — раздражение, смешанное с чем-то вроде усталого понимания.

— Да, — кивнул он. — Он был с тобой. И именно поэтому я сейчас разговариваю с тобой, а не выслушиваю отчёт о вашем похищении или смерти.

Он поджал губы.

— Но даже лучший меч не защитит от стрелы, о которой никто не знает. От яда в пиале вина. От толпы, которая решит, что ты — источник их бед, а не их надежда.

Я невольно вспомнила вчерашнюю площадь, Ульрика, связанного кузнеца, серебряный свет звезды, знак на руке Бёварда. Вчера всё казалось сказкой — сегодня обретало иной, тяжёлый смысл.

— Вы боитесь, что меня… используют? — спросила я, чувствуя, как где-то под грудиной шевелится ледяной ком.

Ричард чуть нахмурился, но его голос стал спокойнее:

— Я боюсь того, что, если ты умрёшь или попадёшь в чужие руки, это королевство превратится в поле битвы. Бояре, соседи, секты, тайные ордена — все захотят оторвать от феникса кусок силы. В лучшем случае тебя сделают знаменем. В худшем — жертвой.

Он на мгновение отвёл взгляд в сторону, к флагу с вышитой птицей.

— Я видел, что бывает с теми, кто становится символом. Их редко спрашивают, чего хотят они сами.

В его голосе прозвучало что-то личное, но я не успела понять, что именно. Вместо этого я тихо произнесла:

— Но разве это жизнь? Быть спрятанной за стенами, ходить только по коридорам и залам, видеть мир через окна?