Артём оттолкнул Рогнеду себе за спину и выхватил кинжал. Первый удар он успел отбить, второго стражника резко толкнул в плечо, но сил у него было слишком мало. Он ещё не восстановился. Это было видно в каждом движении — слишком резком, слишком тяжёлом, слишком отчаянном.

— Нет! — крикнула Рогнеда.

Она бросилась вперёд, когда увидела, как один из стражников схватил Артёма сзади, а другой занёс меч.

В этот миг внутри неё словно что-то разорвалось.

Или открылось.

Воздух вокруг вспыхнул.

Не так, как вспыхивает факел. Не так, как горит дерево.

Иначе.

Золото. Жар. Свет.

Он ударил во все стороны сразу, вышибая дыхание, ослепляя, отбрасывая людей от неё, как сухие листья от порыва ветра. По садовой дорожке побежали трещины света. Вода в чаше фонтана зашипела. Розовые кусты вспыхнули по краям, но не сгорели — только засветились странным, живым огнём.

Кто-то закричал.

Стражу отбросило назад.

Артём обернулся к ней с таким выражением, будто на миг сам забыл дышать.

Ричард заслонился рукой, но устоял.

И смотрел.

Только смотрел.

Рогнеда уже не чувствовала земли под ногами.

Огонь поднимался изнутри, заполняя грудь, горло, руки, превращая страх в нечто необъятное, древнее, не принадлежащее человеку. Мир качнулся. Аллеи сада расплылись в золотом мареве. Деревья, статуи, лица — всё стало зыбким.

Она услышала собственное дыхание. Услышала крик Артёма. Услышала, как Ричард зовёт её по имени.

Но поверх всего — другой звук.

Будто огромные крылья раскрылись в самом сердце огня.

— Рогнеда! — голос Артёма прорвался сквозь свет. — Смотри на меня!

Он оказался рядом, схватил её за плечи, удерживая, несмотря на жар.

Она с трудом увидела его лицо.

Живое. Настоящее. Здесь.

Огонь дрогнул.

На одно короткое мгновение всё замерло. Свет собрался вокруг них плотным кольцом. Ричард шагнул вперёд. Слишком поздно. Мир вспыхнул бело-золотым пламенем.

Сад исчез.

И вместе с ним исчезли они. Когда свет погас, на дорожке у фонтана уже никого не было. Только следы опалённой травы. Трещины на камне. Запах гари и роз. И Ричард, застывший в мёртвой тишине сада, смотрящий в пустоту туда, где ещё секунду назад была она.

Конец 1 тома

Конец 1 тома

Свет уходил медленно.

Не так, как гаснет пламя факела под дождём, — резко, с последним всплеском и дымом. Нет. Этот свет отступал неохотно, точно оставлял за собой право вернуться. Он стекал с мрамора фонтана, с чёрных ветвей, с лиц людей, ослеплённых и оглушённых не столько жаром, сколько тем, что они увидели.

Когда стало возможно смотреть, Ричард уже знал, что увидит пустоту.

И всё же посмотрел.

На дорожку. На выжженную полоску травы. На место, где секунду назад стояла Рогнеда.

Никого.

Только белёсый пар поднимался над чашей фонтана. Только едкий запах раскалённого камня смешивался с ароматом раздавленных роз. Только один из стражников, упав на колено, тяжело и хрипло втягивал воздух, будто не верил, что ещё дышит.

Ричард не шевельнулся.

Ему казалось, если он двинется, случившееся станет окончательным. Получит форму. Станет правдой, которую уже нельзя будет отменить приказом.

За его спиной кто-то сказал:

— Ваше величество...

Он не обернулся.

— Искать, — произнёс он.

Голос прозвучал ровно. Чужим. Словно принадлежал не ему, а самой короне.

— Обыскать сад. Восточное крыло. Старые галереи. Конюшни. Внешний двор. Немедленно.

Стража пришла в движение не сразу. Слишком сильным было оцепенение. Слишком невозможным — то, чему они только что стали свидетелями.

Ричард повернул голову.

Этого было достаточно.

Люди сорвались с места.

Шаги застучали по камню. Кто-то побежал к террасам. Кто-то — к воротам. Кто-то, не скрывая суеверного ужаса, всё ещё озирался по сторонам, будто боялся, что огонь вспыхнет вновь.

Ричард остался стоять.

Он смотрел на трещину в дорожке.

Тонкую. Светлую. Почти золотую в лунном свете.

Она тянулась от того места, где вскрикнула Рогнеда, до самого края фонтана, и в ней было что-то слишком живое для простого следа. Как будто камень запомнил прикосновение силы, к которой не должен был прикасаться вовсе.

Он медленно опустился на одно колено.

Провёл пальцами у самой кромки трещины, не касаясь.

Тепло.

Едва заметное. Но ещё живое.

Значит, это не обман зрения. Не фокус. Не уловка больного человека и испуганной девушки.

Она действительно исчезла.

Вместе с ним.