И от этого по спине прошёл ледяной холод.

Она остановилась так резко, будто натолкнулась на невидимую стену.

На дорожке впереди, там, где аллея расширялась у мраморного фонтана, стоял Ричард.

Лунный свет ложился на его лицо бледным серебром, делая его почти неподвижным, почти чужим. Позади него, среди тёмных кустов, угадывались фигуры стражи — не близко, но достаточно, чтобы перекрыть путь.

Ричард смотрел только на неё.

Потом перевёл взгляд на Артёма.

На дорожную сумку. На плащ. На их близость.

И всё понял.

— Я всё же надеялся, что вы остановитесь сами, — сказал он.

Никто не ответил.

В саду стало так тихо, что слышно было, как вода едва заметно переливается в чаше фонтана.

Рогнеда чувствовала, как внутри всё стягивается в один тугой, болезненный узел.

Они успели выйти. Но не успели уйти.

— Вернитесь, — произнёс Ричард.

Не приказал пока. Сказал.

И от этого было только хуже.

Рогнеда медленно покачала головой.

Совсем чуть-чуть.

Но этого движения оказалось достаточно, чтобы в его лице что-то изменилось.

— Вы понимаете, что делаете? — спросил он.

— Да.

— Нет, — тихо сказал Ричард. — Если бы понимали, не пошли бы за ним в ночь.

Артём рядом с ней чуть выпрямился.

— Она не «пошла за мной», — сказал он спокойно. — Она сама сделала выбор.

Ричард перевёл взгляд на него.

— В вашем положении я бы не говорил о выборе.

— А в вашем — не путал бы его с властью.

В воздухе словно что-то натянулось.

Рогнеда едва заметно повернула голову к Артёму. Ей хотелось, чтобы он замолчал. Не потому, что он был не прав, а потому, что эта правда только приближала удар.

Ричард смотрел на него долго, почти без выражения.

— Вы с трудом стоите после лихорадки, — сказал он. — И всё же решили украсть у меня невесту.

— Я никого не крал, — ответил Артём. — Если бы она захотела остаться, она бы осталась.

Ричард снова посмотрел на Рогнеду.

Только на неё.

— Это так?

Она знала, что именно сейчас всё и решается. Не побег. Не замок. Не стража.

То, будет ли сказано вслух то, что назад уже не вернуть.

— Да, — тихо сказала она. — Это так.

Ричард молчал.

Лицо его оставалось спокойным, но в этом спокойствии уже не было ничего живого.

— Значит, вы действительно готовы отказаться от всего? — спросил он.

— От всего, что выбирали за меня, — ответила Рогнеда.

Он сделал шаг вперёд.

Очень медленно.

— И ради чего? Ради него?

Она почувствовала, как рядом Артём едва заметно напрягся.

Не из страха. Из готовности.

Рогнеда подняла подбородок.

— Да.

Слово прозвучало чётко.

Без дрожи.

И именно поэтому оказалось страшнее крика.

Во взгляде Ричарда промелькнуло что-то тёмное и острое — не ярость даже, а боль, которую слишком долго держали под замком.

— Я предупреждал вас, — произнёс он тише. — Не вынуждайте меня удерживать вас силой.

— Тогда не удерживайте.

— Вы говорите это сейчас, потому что не видите последствий.

— Нет, ваше величество. Я говорю это именно потому, что начала их видеть.

Он остановился.

Стало ясно, что ещё шаг — и назад уже не будет дороги ни для кого.

— Отойдите от него, — сказал Ричард.

Рогнеда не двинулась.

Артём тоже.

Тогда Ричард произнёс уже жёстче:

— Это последний раз, когда я прошу по-хорошему.

Артём медленно встал чуть впереди, заслоняя её собой.

— Не надо, — тихо сказала Рогнеда.

Но он не отступил.

— Ваш спор со мной, — сказал Артём, не сводя взгляда с Ричарда. — Не с ней.

— Ошибаетесь, — холодно ответил Ричард. — Мой спор именно с ней. А вы — лишь причина, по которой она сейчас губит себя.

— Я не вещь, чтобы обо мне спорить, — резко сказала Рогнеда.

Ричард повернул к ней голову.

И в этом движении было столько сдержанного напряжения, что на миг ей стало по-настоящему страшно.

— Тогда докажите это, — тихо сказал он. — Подойдите ко мне сами.

Сад замер.

Даже ветер будто стих между деревьями.

Рогнеда смотрела на него и знала: этот шаг решит всё.

Если она пойдёт — побег закончится. Если нет — закончится всё остальное.

Она не отвела глаз.

А потом, вместо того чтобы сделать шаг к Ричарду, взяла Артёма за руку.

Молча.

Ясно.

Открыто.

У Ричарда дрогнуло лицо. Совсем немного. Но она увидела.

И этого оказалось достаточно, чтобы понять: теперь пути назад уже нет.

— Взять его, — сказал король.

Стража двинулась из тени почти беззвучно.

Всё случилось сразу.