После ужина я выхожу во двор, чтобы подышать морским воздухом. Сад тихий, только где‑то стрекочут цикады. Я иду по тропинке, пока не дохожу до небольшой беседки, увитой виноградом. Там, в полумраке, сидит Карлос. Он смотрит на звёзды, будто ищет среди них ответы на вопросы, которые не решается задать вслух.

— Можно? — тихо спрашиваю я, останавливаясь у входа.

Он поднимает глаза и кивает.

— Конечно.

Я сажусь рядом, не слишком близко, но и не далеко. Между нами остаётся пространство, которое нужно заполнить не словами, а временем.

— Знаешь, — говорю я, глядя на звёзды, — когда я боялась, что потеряла тебя навсегда, я каждый вечер выходила на берег, смотрела на небо и думала: «Где‑то там он жив и скучает по мне». Это помогало не сойти с ума.

Карлос молчит, но я чувствую, что он слушает.

— А теперь ты вернулся, но совсем другой. Ты стал капитаном, строителем крепостей, человеком, который знает, как защитить целый остров. И я боюсь, что больше не знаю тебя.

Карлос поворачивается, и в его взгляде столько нежности, что мне хочется заплакать.

— Тебе больше не нужно быть сильной и ждать меня, — говорит он. — Я здесь, рядом и больше никуда не уйду.

— Ладно, — шепчу я. — Сегодня я тебе верю.

Он улыбается, впервые за долгое время по‑настоящему, без напряжения.

— Этого более чем достаточно.

37 Глава

37 Глава

Утром я просыпаюсь от крика чаек и солнечных лучей, которые настойчиво пробираются сквозь ставни и ложатся на пол золотыми квадратами. Похоже, день решил за меня, каким он будет, и мне остаётся только поспевать за ним.

Из коридора доносится осторожное шуршание, словно кто-то не хочет спугнуть тишину, потом лёгкий, почти извиняющийся стук.

— Сеньора? — в тихом голосе Марселы, жены боцмана, слышится нетерпение, какое бывает у людей, привыкших к морю: если ветер попутный, надо плыть, не дожидаясь лишних слов. — Экипаж ждёт. Если вы всё ещё хотите на рынок…

Я встаю с постели, проведя ладонями по лицу, словно пытаясь стереть остатки сна.

— Да, — мой голос звучит нетвёрдо. — Хочу.

Марсела чуть опускает глаза, и я вижу, как она подбирает слова.

— Может, сперва оповестите капитана? Он же велел, чтобы никто не выходил без его ведома…

Я усмехаюсь, хоть мне и не весело.

— Именно поэтому я не стану ему говорить. Он опять начнёт про посты, угрозу встретить пиратов и закончит тем, что мне нельзя и шагу ступить без его приказа. А я хочу просто увидеть людей, которые не смотрят на меня как на добычу. Я соскучилась по шуму утреннего рынка, запаху пойманной рыбы и свежего хлеба. Мне нужно вновь ощутить свободу, чтобы не чувствовать себя пленницей в усадьбе, похожей на крепость.

Марсела закусывает губу, и в её взгляде столько понимания, что мне становится стыдно за резкость. Она ведь тоже живёт рядом с морем и знает, каково это, когда стены начинают давить, будто сам остров хочет тебя удержать.

Мы спускаемся, проходим через двор, где пахнет смолой и свежей древесиной: рабочие чинят телегу, и стук молотка звучит так обыденно, словно весь мир уверен, что день будет спокойным. Кучер, высокий парень с веснушками, почтительно кивает, помогая нам подняться в экипаж. Кажется, что в этот обычный день ничего не может пойти не так.

Когда мы подъезжаем к воротам, я вдруг чувствую, словно кто-то крепко сжал сердце ладонью. У кованой арки стоит часовой — высокий, суровый, с мушкетом на плече. Он делает шаг вперёд, преграждая путь.

— Сеньора, — голос твёрдый, но в глазах мелькает уважение. — Дон Карлос распорядился: без его ведома никто не покидает крепость.

Я замираю. Марсела тихо охает, будто только сейчас осознаёт, в какую ловушку мы сами себя загнали.

— Я… — начинаю я и запнусь, чувствуя, как жар приливает к щекам. — То есть, мы… Карлос разрешил.

Часовой прищуривается, будто пытается прочесть правду в моём взгляде.

— Простите, сеньора, но я обязан доложить капитану…

— Он знает, — стараюсь говорить твёрдо.

Часовой медлит ещё мгновение, потом отступает и машет рукой:

— Проезжайте.

Экипаж трогается, и я чувствую, как сердце колотится где-то в горле.

— Простите, донья Клариса, — шепчет Марсела. — Обычно у нас всё не так строго. Не знаю, что сегодня случилось.

— Ничего, — выдыхаю я. — Всё будет хорошо.

Но интуиция внутри подсказывает, что это не так.