— Он не плакал. Просто вышел в коридор, и я услышал шаги. — Карлос говорит тихо, виноватым голосом.

— Не надо! — кричу я, прижимая Лео к себе. — Не делай вид, что всё нормально! Ты играл со мной! То отталкивал, то позволял надеяться, то говорил такие вещи, от которых у меня сердце останавливалось!

Карлос опускает руки, и в его взгляде мелькает раскаяние, но я не хочу его видеть. Сейчас важно то, что он снова причинил мне боль.

— Я ждала тебя, — шепчу я, и слёзы, наконец, прорываются наружу. — Думала, если буду верить за двоих — ты вспомнишь меня. Нас… А, оказывается, ты и не забывал… Я терпела холодные резкие слова, надеясь что память вернётся, если я буду верить. Но теперь я вижу: ты просто не хочешь помнить, играя со мной в эту странную игру. Хотя я и не понимаю зачем.

Карлос открывает рот, будто хочет возразить, но я жестом останавливаю его.

— Нет. Не говорите ничего. Я столько раз слушала ваши «не надо», «не спрашивайте», «забудьте». Хватит.

Уголёк тихо подходит ко мне и садится рядом, будто хочет сказать: «Я с тобой».

— Завтра же я вернусь на Кубу. И ты меня не остановишь. Я выйду замуж за дона Густаво. Он надёжный, он честный, он не будет играть с моими чувствами. Он даст Лео дом и защиту. А ты… Можешь и дальше быть Жаном, или Карлосом, или кем угодно. Но без меня.

Карлос стоит неподвижно, будто слова больно его ударили и пригвоздили к месту, но я отворачиваюсь.

— Пойдём, Лео, — говорю я, крепче прижимая сына к себе. — Нам здесь больше нечего делать.

Выхожу в коридор с ребёнком на руках, и дверь за спиной закрывается с тихим щелчком — будто ставит точку в чём‑то, что я так отчаянно пыталась сохранить.

Слишком долго я всем существом стремилась к Карлосу, болезненно нуждалась в нём. Сейчас я лишь хочу быть как можно дальше от него и не чувствовать этот ледяной болезненный шип предательства, воткнувшийся в сердце.

35 Глава

35 Глава

— Ты же не думаешь, что я тебя отпущу?

Я вздрагиваю, будто мне в спину вонзили клинок. Голос Карлоса звучит совсем близко — он вышел из спальни бесшумно, как тень, и грозной скалой стоит в двух шагах, преграждая путь.

— Ты же не думаешь, что я собираюсь спрашивать твоё мнение? — выпаливаю резко, и в собственном голосе слышу злость, которая обжигает даже меня. — Я ухожу. Сейчас. И не пытайся останавливать.

Карлос не двигается. Только чуть склоняет голову, будто изучает меня, словно я незнакомка.

— Нет, — Карлос спокоен, его голос твёрд, и это пугает сильнее крика. — Ты никуда не пойдёшь.

Я прижимаю Лео, моё главное сокровище, к себе как можно крепче.

— Не смей решать за меня! — голос срывается, и от этого мне становится ещё обиднее. — Я столько терпела твои холодные взгляды, и жестокие слова «я ничего не помню»… А теперь выясняется, что ты не забывал! Всё это время знал, кто я, и просто играл со мной, как с куклой!

Уголёк тихо рычит — еле слышно, но достаточно, чтобы Карлос это заметил. Он не смотрит на пса. Его взгляд прикован ко мне.

— Я не играл, — говорит он ровно. — Я пытался вас защитить.

— От чего? От правды?— смех выходит горьким, почти безумным. — Ждал, когда я начну сомневаться, в своём ли я уме?

Карлос делает шаг вперёд. Я отступаю, но за спиной — стена коридора. Дальше бежать некуда.

— Я всё тебе расскажу. Сначала успокойся и выслушай. — В голосе Карлоса слышится усталость.

Его слова ударяют меня подобно волнам, бьющимся о скалы, — тяжело и неотвратимо. Но сейчас я не готова ничего слушать.

— Значит, ты решил, что лучше обмануть меня, а потом сказать прости, и я сразу всё забуду?

Карлос опускает голову, словно я причиняю ему физическую боль.

— Да, — шепчет он. — Именно так. Потому что это был единственный шанс спасти тебя и Лео.

— Неправда! — кричу я, не обращая внимания на слёзы. — Ты мог просто сказать! Но ты выбрал молчание. Решил справиться со всем сам. И теперь я не хочу слушать твои оправдания.

Он поднимает голову, и в его глазах — не гнев, не равнодушие, а что-то такое, от чего у меня внутри всё сжимается.

— Ты не уйдёшь, — повторяет он. — Не к Густаво. Не к кому-либо ещё. Ты — моя. И Лео — мой сын. Я не позволю тебе увезти его туда, где он вырастет под чужой фамилией, в незнакомом доме, думая, что неродной человек рядом с ним его отец!