— Хорошо, — наконец произносит он. — Тогда посмотрите в прибрежных лавках, не нужно ли вам что-нибудь в дорогу, и собирайтесь. Мы отплываем через три часа, как только экипаж загрузит провиант на обратный путь.

Я говорю, что мне ничего не нужно, и поднимаюсь на корабль.

Лео тянет меня за подол.

— Море… Корабль…

— Да, малыш, мы снова поплывём. — улыбаюсь я, хоть и натянуто. — Но теперь с нами будет Уголёк. Он не даст тебе скучать.

Пёс, услышав своё имя, подходит и тыкается мокрым носом мне в ладонь. Я глажу его по жёсткой шерсти, и на мгновение мир становится чуть спокойнее.

* * *

На Ангилью мы идём при попутном ветре. Фрегат рассекает волны так уверенно, будто океан ему подчиняется. Карлос почти не покидает палубы, но теперь он не отталкивает Уголька. Пёс следует за ним по пятам и сидит рядом, когда капитан замирает у борта, вглядываясь вдаль.

Однажды вечером, на закате, окрасившем небо в алые и золотые тона, я решаюсь подойти к Карлосу.

— Капитан, — начинаю я осторожно.

— Можете звать меня Карлос, — перебивает он не поворачиваясь. — Если вам так легче.

Сердце бешено стучит. Это не признание, но и не отказ. Крошечный шаг.

— Спасибо, Карлос… я хотела сказать… мне с Лео некуда идти. Если вы позволите, я могла бы остаться. Не как обуза, или напоминание о прошлом… Я могу быть вашей экономкой, вести хозяйство. Позвольте мне стать вам полезной.

Он долго молчит, глядя на горизонт, где небо сливается с морем, а потом устало смотрит на меня и вздыхает.

— Хорошо, — говорит он наконец. — Вы останетесь со мной на время. Просто я не знаю, что с вами делать. К тому же маленькому ребёнку нужен дом.

У меня на глазах выступают слёзы, но я быстро их смахиваю.

— Спасибо, я вас не подведу.

Он кивает и снова устремляет взор к морю, но на этот раз в его жесте нет желания прогнать меня. Ещё одна маленькая победа…

* * *

Дом на Ангилье оказывается именно таким, как его описывал Карлос, — небольшим, скромным, но крепким, будто построенным на века. Он стоит на склоне холма, откуда видно море, и свежий ветер обдувает его со всех сторон.

— Здесь тихо, — говорит Карлос, ведя меня по комнатам. — И никто не будет задавать вопросов.

Я оглядываюсь: деревянные полы, светлые стены, окна, распахнутые навстречу ветру. Это не дворец, не инхенио, но здесь есть что‑то настоящее, родное.

— Я всё устрою, — обещаю я. — В доме будет уютно.

Карлос кивает, принимая это как должное, и уходит, оставив меня одну разбираться с сундуками и коробками.

Дни текут медленно, но в них появляется, непривычный покой, которого у меня не было уже очень давно. Я вожусь с Лео, играю с ним в саду, рассказываю, как растут цветы и почему птицы поют по утрам. Уголёк бродит по дому, обнюхивает углы, будто проверяет, всё ли в порядке, а потом растягивается у порога, охраняя наш маленький мир.

Но однажды вечером всё рушится.

Служанка, помогавшая мне по дому, засыпает прямо на стуле, утомлённая работой и сильной жарой. Я захожу поцеловать Лео перед сном, но понимаю — его нет.

Сердце подпрыгивает в груди.

— Лео! — зову я шёпотом, боясь разбудить весь дом. — Малыш, где ты?

Тишина. Только ветер поёт в щелях окон.

Я бегу по коридору, распахиваю двери, заглядываю в каждую комнату. Уголёк несётся впереди, нюхает пол, будто пытается уловить запах мальчика. Но Лео нигде нет.

И вдруг я слышу голос. Тихий, спокойный, почти незнакомый. Он доносится из спальни Карлоса.

— У тебя такие же глаза, как у твоей бабушки и у меня, — говорит он. — Зелёные, глубокие, будто в них можно увидеть целую историю.

Я замираю на пороге, не смея войти. В полумраке комнаты Карлос сидит в кожаном кресле и держит Лео на руках. Мальчик прижался к нему доверчиво, без страха.

— Она всегда говорила: наши глаза приносят счастье. Правда, ей его совсем не досталось, как, впрочем, и мне. Так пусть ты станешь самым счастливым из нас!

Лео смотрит на него широко раскрытыми глазами, будто впитывает каждое слово.

В этот момент я не испытываю ни облегчения, ни радости. Только холодную, острую боль, которая пронзает меня насквозь.

Врываюсь в комнату, не думая о последствиях.

— Отдайте мне сына! — выкрикиваю я, и мой голос звенит, словно натянутая струна.

Карлос вздрагивает, будто просыпается от сна. Он опускает взгляд на Лео, потом медленно передаёт его мне.