— А у нас на эту наглость есть какие-то основания? — с некоторым сомнением поинтересовался я.

— Так мы в основном на тебя надеемся! — хохотнул Виктор Тимофеевич, похлопав по ножнам моего меча. — И на него, наконец-то он в твоих руках ожил. Лучше не спрашивай из какого дупла Борис Николаевич его достал, у меня до сих пор мурашки по коже.

— Из дерева, как Иммельсторн? — просил я с ухмылкой.

— Как чего? — нахмурился парень.

— Забей, это из одной сказки про деревянный меч, — отмахнулся я.

— Ох уж мне эти сказочки, — покачал головой сосед.

— Он это всё сейчас серьёзно? — обратился я уже к Каменскому.

Версия Вити выглядела относительно реалистичной, но на мой вкус всё же сомнительной.

— Отчасти, — загадочно улыбаясь, ответил барон. — Но основной смысл не в этом. У нас же до сих пор нет доказательств, что это именно Куракины занимаются выловом бастарда в своих интересах, только предположения и пустые слова.

— Как это нет? — спросил я с удивлением и возмущением одновременно. — А как же Коршун, которого мы передали жандармам в Боровске?

— Какой Коршун? — спросил Каменский, нарочито удивлённо подняв брови, потом вдруг рассмеялся, увидев выражение моего лица. — Во-первых, Коршун на самом деле мог работать и от имени кого-то другого, а сбросить на Куракина. Во-вторых, кто тебе сказал, что он в Боровске?

— А что, уже нет? — растерянно спросил я.

— Это мы считаем, что все эти наёмники были от Куракиных, — продолжил барон, проигнорировав мой вопрос. — Об этом много что говорит, но это без каких-либо гарантий.

— Всё гораздо хуже, чем я думал, — произнёс я со вздохом и снова уставился в окно, сжимая в руке рукоять меча.

Глава 21

Когда я ехал в первый раз в Солнцеград с бароном Каменским, думал, что пройду инициацию, стану магом, буду учиться управлять стихиями. С одной стороны, вроде бы всё именно так и получается, вот только к этому добавляется уйма совершенно неожиданных обстоятельств. А может так и надо? Обучение, как говорится, «по бразильской системе», без права на ошибку.

Хорошевка осталась позади, за околицей по лугам расползался серый туман, стараясь быстрее укрыться от первых лучей восходящего солнца. Впереди был основной южный тракт, которого мы так старательно избегали вчера, но нам это мало чем помогло. Может Каменский и прав, что надо двигаться именно по нему? Вполне возможно, что те, кто нас ищет, перекрывают обходные пути и устраивают засады там, где мы сегодня не поедем.

В голове продолжал крутиться вихрь, но не воздуха, а мыслей. Сначала все дружно говорили, что это «куракинские», Коршун подтвердил предположение, а теперь всё это под вопросом, врагом может оказаться кто-то другой. Тогда кто? Может и правда подумали на Куракина, так как это близкий сосед, в какой-то мере конкурент и в принципе сомнительная личность, вот и пришла эта мысль в первую очередь.

Согласись я тогда на предложение царя перейти к нему на службу и всего этого могло не быть. Хотя и это не точно, на самом деле я понятия не имею. Буду тогда считать, что учёба в академии началась с летней практики. Зато сколько нового я о себе узнал, чему научился. Выяснилось, что я не просто княжич, которого надо охранять как старинную китайскую вазу, а тоже сила, боец.

— О чём задумался, Михаил Фёдорович? — спросил вдруг Каменский, внимательно глядя на меня. — У тебя такой сосредоточенный вид.

— Вы уверены, что Коршун соврал и на самом деле он действовал не по заказу Куракиных? — спросил я, спокойно выдержав его взгляд.

— Просто это слишком очевидно, — пожал плечами барон. — Мы все предположили, что это Куракины, Коршун тут же подтвердил. Слишком легко всё сходится. А когда всё настолько просто, обязательно надо искать другой вариант. Отношения с Куракиными относительно добрососедские, правда скорее условно, все стараются так думать. На самом деле этот князь себе на уме. Вполне возможно, что они приезжали в гости не просто на тебя посмотреть, а на разведку, чтобы понять, что ты из себя представляешь. Увидели бы пустышку, посмеялись бы и спокойно укатили домой. А тут вдруг получилось так, что пустышка надрала зад их старшему сыну.

— Не надо было? — спросил я.