— А мне поможешь, Мих? — спросил подошедший ближе Виктор, когда я наконец поднялся на ноги.

Из рассечения на его щеке продолжала тонкой струйкой бежать кровь.

— Сначала пощиплет, потерпи, — сказал я перед тем, как приложить к его щеке ладонь.

Кровотечение остановилось быстро, рана даже начала затягиваться. Расстояние между краями небольшое, можно и не шить, так прихватится.

Продолжая воздействовать на рану щеки, я смог ещё раз осмотреться. Деревенские собирали зерно, ссыпали в вёдра и мешки, относили в уцелевшую часть амбара. Несколько мужиков притащили доски, взяли в руки молотки и пытались хоть как-то временно залатать огромный дефект в стене.

— Да ты герой, Мишка, — услышал я рядом до боли знакомый голос.

Я резко развернулся и увидел в двух шагах опирающегося на импровизированную клюку деда Филиппа. Я не стал сдерживать эмоции, сделал шаг вперёд и сгрёб его в объятия вместе с клюкой.

— Вы всё видели? — спросил я у деда, который уже начал покряхтывать от моей хватки.

— Ну а как же, — усмехнулся старик, когда я его отпустил. — Я хожу медленно, но всегда знаю, куда идти. А ты герой, Мишка, урожай спас, да супостатов порубил. Зайди ко мне рано утром, разговор есть.

— Хорошо, дед Филипп, — ответил я с довольной улыбкой.

Старик похлопал меня по плечу и отошёл в сторону, теперь на мне повисли мать с сестрой, отец подошёл. Все начали расспрашивать, что это было, и я понял — этой ночью я точно не высплюсь.

Глава 20

Несмотря на то, что спать лёг только глубоко за полночь, проснулся с первыми петухами, когда за окном только начинало светлеть. Тихо и быстро оделся, вышел на крыльцо, наткнувшись на сидевшего там отца. Спустился на ступеньку и сел рядом с ним.

— Ты так и не ложился? — спросил я.

— Почему? — ухмыльнулся отец. — Поспал немного. Мысли дурные голове покоя не дают.

— Что за мысли? — насторожился я.

— Не похожи молодцы вчерашние на ушкуйников, что пожар устраивают, чтобы село ограбить, — медленно произнёс он, задумчиво глядя на светлеющее на востоке небо. — думаю, что не один только я это понял. Хорошо, если ошибаюсь. Таких баталий Хорошевка отродясь не видала. Скажи мне, что это за люди, сын? За тобой пришли?

— Ты всегда видел суть вещей, — сказал я, перекрестившись мысленно, что разговор не идёт про моё попаданство. — Похоже, что именно за мной пришли.

— Чьих?

— Скорее всего князя Куракина люди и наёмные, — прямо ответил я, зная, что матери и Олеське он лишнего не скажет, чтобы зря не волновать, а то на эмоциях натворят чего лишнего. — Охоту на меня объявил, живым хочет взять.

— Где ж ты ему так дорогу перешёл? — спросил отец, повернувшись ко мне и внимательно посмотрев в глаза.

— Его сын меня унизить хотел на дружеском поединке тренировочным инвентарём, — начал я рассказывать. — Меч деревянный заранее подпилил, но я выиграл. Тогда он магию незаконно применил, но сам только опозорился. Только я думаю, что не по этому поводу меня Куракин ищет. Скорее и поединок тот был заранее спланировал, чтобы меня испытать.

— Хочет иметь такого мага, как ты, рядом с собой? — предположил отец.

— Пока не знаю и спрашивать у него не буду, — покачал я головой.

— Правильно, — кивнул отец. — Не надо с этим гнилым отродьем дело иметь. Что отец его был изверг, что сын. Яблоко от яблони. Князь Пожарский — другое дело. Ему служи, всё же своё, родное, и человек он порядочный.

Я немного подумал и решил всё-таки хоть отцу рассказать про то, что князь по стечению обстоятельств меня усыновил и объявил наследником. Отец сразу дёрнулся, напрягся, посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом.

— Сказать мне тебе кое-что надо, Миша, — севшим хрипловатым голосом сказал отец. — Этого у нас здесь пока никто не знает, только я и мать. Но пока время не пришло. Знай одно, я на тебя зла не держу, пусть так всё будет, будешь Пожарским. Но и нас не забывай.

— Так это что, правда про бастарда? — спросил я, чувствуя холодные мурашки на спине.

Отец сначала ответил лишь гробовым молчанием, продолжая смотреть мне в глаза. Потом тихо произнёс:

— Всему своё время, сынок. Всему своё время.