Вся толпа собравшихся зевак замерла, наступила тишина, наполненная лишь шипением головешек. Потянул лёгкий ветерок, плавно разгоняя образовавшийся туман. Теперь стало видно, что часть амбара разворотило, затухающие угли разметало по округе, зато пламени больше не было и большая часть амбара осталась невредимой.

Староста выдвинулся вперёд, посмотреть на последствия, увидел разбросанную кругом пшеницу, но основная часть всё же уцелела.

— Мужики, бабы, все кто есть, айда пшеницу собирать! — крикнул старик замершей, как терракотовое войско, деревне. — Мешки, вёдра хватайте и сюда!

Но большая часть его не слышали. Вытянув над головой руки с факелами, смотрели на меня, как на явление чуда. Потом первый голос произнёс моё имя, второй, люди подхватили и начали скандировать:

— Ми-ша! Ми-ша!

Староста замер, разведя руками и тоже косился на меня, но молчал. Каменский со своими стояли в сторонке и ухмылялись. Я подошёл ближе к толпе и вытянул вверх руку со светящимся в темноте мечом.

— Тихо! — крикнул я, пытаясь всех перекричать, а когда выкрики затихли, добавил: — Слушайте старосту, зерно спасать надо!

— Так темно же… — растерянно буркнул один мужик.

— А факел у тебя в руке на кой? — тут же возразил второй и выдал ему подзатыльник.

— Ты руки-то не распускай! — возмутился первый.

— А то что? — спросил второй, подбоченясь, потом обратился к остальным: — Пошли зерно собирать! Мишка пожар потушил, деревню спас от голода, а мы будем стоять и смотреть, как добро пропадает?

Все загудели и дружно двинулись к амбару, где уже, согнувшись в три погибели, стоял староста, собирая зерно в стянутый с себя кафтан. Молодец старик, личный пример показывает. Осталось только понять — люди его плохо слушают или просто настолько ошарашены увиденным? На это тоже скидку делать надо.

Вернувшись к Каменскому и его небольшому отряду, я сразу обратил внимание на Степана. Он так и держался за левое плечо, рукав пропитан кровью насквозь, кровь капала с пальцев на примятую траву.

— Сядь на землю, — сказал я нашему ветерану и тот беспрекословно послушался, уже понял, что сейчас будет.

Накладывать жгут тут не получится, рана идёт прямо от сустава вниз, но ближе к наружной поверхности, где нет крупной артерии, анатомию я более-менее знаю. Я приложил ладонь к продолжавшей кровоточить ране и применил навык, которому научил Александр.

Степан поморщился, прошипел сквозь зубы, потом с интересом наблюдал, как рана быстро подсыхает и начинает медленно затягиваться со дна. Слишком широкая и глубокая, тут зашить бы хоть как, быстрее заживёт. Наверняка лекаря поблизости нет, откуда ему взяться в деревне? Понятие о сельской медицине в этом мире отсутствует.

— Зашить бы, — сказал я негромко вслух, продолжая воздействовать на рану.

— Я сейчас, — буркнул устроившийся было рядом и с интересом наблюдавший Виктор, подскочил и убежал.

Вернулся парень через пару минут с довольной физиономией и с ниткой и иголкой в руке.

— Держи, Миха, портняжничай! — сказал он с улыбкой, вручая инструмент.

— Скорее скорняжничай, шкуру же штопать будет! — усмехнулся Степан.

— Будет не больно, — сказал я ветерану, примериваясь, откуда начать.

— Да я не из робких, как ты заметил, — усмехнулся мужчина. — Что б мы без тебя делали, Михаил Фёдорович, на все руки мастер!

— Я ещё и на машинке вышивать умею, — зачем-то ляпнул я, начиная стягивать края раны.

— Чего? — с удивлением переспросил боец.

— Шутка! — усмехнулся я. — Сейчас шкурку заштопаем, будешь, как новенький.

— И сразу невесту пойду в деревне искать, — подмигнул мне Степан. — Вон тут сколько, кровь с молоком.

Я проследил за его взглядом и увидел стоявших неподалёку Олеську и мать. Обе были испуганы и взволнованы, с удивлением смотрели на моё занятие.

— Мою сестрёнку не трогать, — сказал я строго бойцу. — А то нитки обратно повытаскиваю, а потом рот зашью.

— Так я ж тоже шучу, ваше сиятельство, — хмыкнул Степан. — Твою сестру я запомнил, с неё ни один волос не упадёт, пока я живой.

— То-то же, — улыбнулся я, стягивая последний шов.

— Вообще не больно было, — пробормотал боец, любуясь на зашитую рану, — до сих пор всё немое.

Чуть отстранившись, я понял, что вышло немного неровно. Но я ведь в конце концов не скорняк, только в кино видел, как швы накладывают.