В какой-то момент я увидел, как один из наседавших на Степана воинов достал его в левое плечо. Если я не могу пока справиться со своим противником, то надо попробовать по-другому. Я начал отступать, отходя одновременно в сторону по дуге, потом, улучив момент, отпрыгнул в сторону и располосовал воздушным лезвием бок одному из двух противников Степана, в следующее мгновение практически у меня перед носом просвистел чёрный клинок, и я отпрыгнул в другую сторону, уходя перекатом.

— Ах ты неугомонный бастард! — рыкнул мой противник и что есть сил рубанул мечом в то место, где я перекатывался долю секунды назад, немного странный способ взять живым.

Меч противника глубоко ушёл в землю. Сам воин замер на мгновение, внезапно резко выпрямившись и выкатив на меня удивлённые глаза. Этого мгновения мне хватило. Сам не понял как, действовал больше на инстинктах, встав на колено, я резким ударом меча отсёк удерживающую огромный меч кисть. Чёрный клинок так и остался торчать из земли под углом с закованным в латную перчатку кулаком на рукояти. Богатырь с криком отшатнулся, но я двигался быстрее и ещё через мгновение остриё моего меча оказалось у него в горле.

Что будет дальше, меня уже не интересовало. Первым делом я поспешил к сражающимся спиной к спине Борису Николаевичу и Остапу Афанасьевичу, которых окружило пятеро вражеских бойцов. Старик явно держался уже из последних сил, на лице появились признаки отчаяния.

Воздушное лезвие рассекло одному бойцу бок до подмышки, второму полоснуло по шее. Воспользовавшись коротким замешательством третьего, Остап проткнул ему живот. Двое, теснивших только что барона, начали отступать, но один тут же осел на землю отдельно от правого бедра, второго добил Каменский.

Я оглянулся вокруг и только теперь понял, что бой закончен. К нам подошёл мокрый, уставший, до довольный Виктор. Из рассечения на левой щеке текла кровь, но парень довольно улыбался, не обращая на это никакого внимания. Степан прикрывал рукой рану на левом плече, весь рукав был в крови, его меч торчал из тела последнего поверженного противника.

— Вроде всё? — спросил Виктор, пытаясь восстановить дыхание.

— Пожар! Пожар! — раздалось где-то сзади.

Похоже, местные до этого момента наблюдали за боем, теперь вспомнили о другой проблеме. В этот момент ко мне подошёл отец с окровавленным топором в руке.

— Я достал его, сынок, а ты успел, молодец! — сказал довольный отец и только теперь я понял, что в тот момент произошло, чему удивился верзила.

Топору в своей спине, чему же ещё? В тот момент, когда этот непробиваемый хотел пригвоздить меня к земле, отец подкрался к нему сзади и всадил топор меж пластин брони.

— И ты молодец, пап! — сказал я ему. — Теперь пожар надо тушить!

— Да куда уж там тушить? — скривился отец, глядя на бушующее пламя. — Уже бесполезно, сгорит всё.

Огромным пионерским костром горел лишь край амбара, ну максимум не больше четверти, но отец прав, из вёдер такой не затушить, хоть местные уже и пытались, передавая вёдра от колодца по веренице рук.

— Все отойдите! — крикнул я, что есть мочи, подходя ближе. — Все уйдите в сторону!

То ли я такой командный голос успел наработать, то ли светящийся меч в моей руке, поднятой над головой, так повлиял, но добровольцы по борьбе с огнём дружно отступили, и я тут же раскрутил меч над головой, формируя более крупный и мощный смерч. Следующим действием было направить его прямо в колодец. В тот момент я вспомнил каменный пол манежа, когда весь песок подняло в воздух.

Нижняя часть воздушной воронки послушно нырнула в колодец, быстро насыщая воющий вихрь водой. Теперь всё это добро надо отправить прямо в стену огня. Тяжелый от нескольких кубометров воды смерч двигался неохотно. Я максимально сжал его, заставляя вращаться быстрее, усилием воли толкнул на горящие стену и крышу амбара, умышленно допуская по пути значительное его расширение.

С утробным рёвом нагруженный тоннами воды вихрь обрушился на пылающий амбар. Раздалось оглушительное шипение и всё вокруг заволокло паром, словно на землю опустилось грозовое облако. Адский треск пламени стремительно затихал, почти одновременно с воем врезавшегося в стену амбара вихря. Послышался звук сыпавшихся на землю обломков.