Магический контур справлялся с защитой кареты от дождя, но вот с дорогой магия поделать ничего не могла. Земля мгновенно напиталась влагой и превратилась в склизкое месиво. Было слышно хлюпанье копыт по грязи и лужам, шелест рассекаемой колёсами воды в колее. Дождь выдался словно на заказ, чтобы помешать нам доехать спокойно. Не исключаю даже происки врагов, хоть и не слышал о таких возможностях.

В дилижансе все угрюмо молчали, глядя исподлобья на навалившуюся непогоду, а мне было по-человечески жалко извозчика, что продолжал подгонять лошадей, сидя на козлах прямо под проливным дождём. Втайне я надеялся, что защитный магический контур распространяется и на него.

Внезапно раздался удар, сотрясший весь экипаж, потом треск. Дилижанс резко вильнул и чувствительно завалился на правый бок, полностью остановившись. Кони испуганно заржали и в панике захлопали копытами по луже.

— Кажется приехали, — буркнул Остап Афанасьевич, выглянув в окно и оценив ситуацию.

Дверца внезапно распахнулась и в дилижанс заглянул извозчик. До этого я его особо не разглядел, теперь увидел, что это довольно крепкий мужчина средних лет с лицом матёрого волка, к которому без нужды лучше не подходить. Я видел ребят, прошедших все «горячие точки», выражение лица и спокойный стальной взгляд у них точно такие же.

— У нас проблемы, ваше благородие, — спокойно доложил мужчина, абсолютно игнорируя стекающие по прилипшей к телу одежде струи воды. — Помощь нужна, один не справлюсь.

— Да мы уж поняли, Стёп, — со вздохом произнёс Каменский, поднялся с места и шагнул к выходу. — Идём, господа.

Мы высыпали наружу под непрекращающийся проливной дождь. Небо словно прорвало от востока до запада, тёмный полог серых туч тянулся без малейшего просвета и надежды на передышку. Проблема была как на ладони, правое заднее колесо намертво ушло в размытую колею по самую ось.

— Знатно завязли, — пробормотал Остап Афанасьевич, увидев погруженное в грязь почти наполовину колесо.

— Хуже другое, — добавил старый вояка, выполнявший сегодня роль извозчика. — Деревянная ось не выдержала удара о скрытый под грязью валун и пустила глубокую трещину, я уже посмотрел.

— Надо вылезти из этой жижи и до ближайшего села, где смогут починить, — сказал Каменский, проверив на всякий случай слова извозчика, скорее для проформы. — Степан, бери лошадей под уздцы, мы дружно приподнимем, а ты тащи что есть мочи, но только ось бы раньше времени не доломать.

— Может Виктора Тимофеевича к лошадям? — предложил извозчик. — У меня сил больше, чтоб карету тягать.

— Вить, — обратился барон к помощнику.

— Понял, — ответил тот и поплёлся вперёд, проваливаясь в лужи выше щиколотки и тихо чертыхаясь.

— Давайте я попробую карету поднять, — решил я внести свою лепту в общее дело. — Это, конечно, не коврик у подножия трона, но всё-таки.

— Всё-таки вторая ступень, — ухмыльнулся Борис Николаевич. — Дерзай, студент!

Одежда на мне промокла насквозь в один миг, стоило только выйти из дилижанса. От холода уже зуб на зуб не попадал, но я сосредоточился и направил что есть сил восходящие потоки воздуха под днище дилижанса. Видимо из-за того, что его сильно перекосило, а может из-за моей неопытности, экипаж чуть приподняло, потом качнуло и воздух с шипением и свистом вырвался с другой стороны.

Дилижанс снова ухнул в яму, снова что-то хрустнуло внизу, надеюсь не ось, лошади испуганно заржали и забили копытами, обдавая комьями грязи возмущённого Виктора.

— Толку от твоей столичной академии, — с ухмылкой проворчал Степан, плечом подпирая экипаж. — Тут силой надо, силой!

От напора крепкого извозчика дилижанс двинулся даже сильнее, чем от моих стараний. Все дружно поспешили на помощь, упираясь, кто куда может. В итоге, совместными усилиями и под аккомпанемент сочного армейского мата Степана, колесо удалось извлечь из глубокой ямы, а Виктор заставил лошадей протащить дилижанс немного вперёд, буквально на пару метров. Я чуть не рухнул в лужу плашмя, не успев вовремя отпрянуть.