Каменский вёл меня совершенно неизвестным путём. Зато я узнал, где находится библиотека, в которой ещё ни разу не был, а это значительное упущение. Мимо каких-то кладовых, по узкой винтовой лестнице мы спустились вниз и вышли не во двор, а прямо в спускавшийся вниз к основным воротам тоннель, где уже стоял дилижанс, готовый к отъезду, ворота были уже открыты. Никаких провожающих, никаких тебе напутственных речей.

Слова Софьи о шпионах Куракиных и мысли о тайной «выгоде» Прасковьи всё ещё крутились в голове, оставляя неприятный осадок. Все эти меры предосторожности с тайным выездом из замка предприняты Каменским точно неспроста.

Барон залез в дилижанс первым, я юркнул вслед за ним и занял единственное на этот момент свободное место рядом с моим старым знакомым — Виктором Тимофеевичем, с которым мне однажды пришлось делить,.. Чуть не сказал «брачное ложе», тьфу!

Парень слегка вздрогнул и нахмурился, увидев меня, но всё же приветливо поздоровался, соответственно этикету и статусу.

— Привет! — выпалил я и протянул ему руку.

Ну а что? Он же видел меня в лаптях, испачканных куриным помётом, с ним можно не важничать, но и допускать того отношения, что он усиленно демонстрировал в прошлый раз тоже нельзя. Но он вроде и не собирался.

— Ну привет, — неуверенно пробормотал Виктор и пожал мне руку.

— Ваше сиятельство в хорошем настроении? — с мягкой улыбкой спросил Остап Афанасьевич, старший помощник барона.

— С этого момента никаких сиятельств, Остап Афанасьевич, — буркнул Каменский, задвигая шторку на окне. — Даже благородие не говорим, просто по имени.

Только теперь я обратил внимание, что все сегодня одеты намного проще, примерно в тему моего тренировочного костюма. В животе звонко буркнуло, теперь я вспомнил, что не позавтракал, внезапно жутко захотелось. Я отвернулся от небольшой щели между шторками и увидел прямо перед носом пирожок, который протягивал мне Виктор.

— Надо подкрепиться, — сказал парень. — Дорога долгая, барон сказал в дилижансе перекусим.

— Спасибо, — сказал я, принимая подношение.

Пирожок оказался со смородиной, обожаю. Виктор тем временем поднял откидной столик и дилижанс стал напоминать купе поезда, не хватало только верхних полок. На стол тут же встало лукошко с пирогами, молоко разлито по кружкам на весу, чтобы не расплескать, и мы приступили к завтраку. К такому простому, человеческому, никаких тебе десяти блюд на выбор и килограмма столовых приборов всех калибров и форм.

Дилижанс катился по каменной мостовой, отдавая по всему телу мелкой дробью, словно ты сидишь на вибростоле, за окном богатые постройки центра сменились домами попроще, а затем и лачугами окраины, после которой мы выехали на более ровный тракт. Плотная земля встречала колёса без тряски, но периодически дилижанс слегка подкидывало на неровностях.

Завтрак окончен, лукошко убрали, каждый сидел в своих раздумьях, барон тем временем внимательно вчитывался в какие-то бумаги, а я решил последовать примеру молодого, облокотился на стеночку и закрыл глаза. Всё равно пока делать нечего, почему бы и не вздремнуть. Даже яркий свет утреннего солнца был не в состоянии мне помешать, особенно, если прикрыть шторку поплотнее.

* * *

К обеду от яркого, внушающего оптимизм и хорошее настроение утреннего солнца не осталось и следа. Небо наглухо заволокло тяжёлыми свинцовыми, почти черными тучами, и на землю обрушилась настоящая стена из проливного дождя. Непогода долго не собиралась отступать, лишь иногда ослабляя поток воды, потом снова открывая на полную.

Я немного удивился, что оконное стекло при этом оставалось сухим, словно с дилижанса свисал большой козырёк, защищающий от навязчивых струй воды.

— Магический контур кареты отводит воду от стекол, — пояснил Борис Николаевич, увидев моё удивление. — И от самого дилижанса тоже, так что он не промокнет.

— Удобно, — ответил я, поблагодарив барона за пояснение кивком головы.