— Будем считать, что ты размялся, метая шары, — усмехнулся Александр. — И беготня по лестницам и коридорам. Нападай!

— Хорошо, — кивнул я, застёгивая ремешок шлема.

Заняв исходную позицию, я вспомнил, что говорил наставник про движения ног и рук, потом перешёл к действиям. Княжич отбивал все мои атаки играючи. Я так и подумал сразу, что доспехи ему не понадобятся. Тогда я решил попробовать действовать резче и завершил серию выпадов обманным манёвром, в результате которого в прошлый раз чуть не дотянулся до наставника. Только в этот раз я дотянулся, чувствительно ткнув в плетёную защиту на груди, почти возле шеи.

— Ого! — воскликнул Александр, отшатнувшись назад. — Что-то я расслабился. Или ты так быстро схватываешь. А твоя обманка мне понравилась, запомню на будущее. Это тебя Иван Захарович научил?

— Сам придумал, — усмехнулся я, радуясь маленькой победе. — Чисто случайно, практически на ходу. Иван Захарович этот удар отбил.

— Ну ты нашёл с кем меня сравнить! — рассмеялся княжич. — Мне до него ещё очень далеко. Двигаешься ты относительно неплохо, хотя и недостаточно резко. Давай проверим теперь твою защиту.

Серия ударов напарника дала мне понять, что наставник меня очень жалел. Такого натиска я никак не ожидал. После пяти отражённых чуть ли не в последний момент ударов, шестой достиг цели прутья моей кирасы жалобно хрустнули, а левый бок взорвался болью.

Я тут же отшатнулся назад, схватившись рукой за ушибленное место и приготовившись к новым атакам, но Александр тут же стащил с себя шлем и встревоженно посмотрел на меня.

— Больно? — спросил княжич, бросая меч на песок и шагнув ко мне.

— Есть немного, — кряхтя ответил я.

Стоило ему упомянуть про боль, как она возымела верх над моим терпением. Я даже подумал про сломанное ребро, но здесь негде сделать ни рентген, ни томографию, надо хотя бы осторожно прощупать.

— Снимай кирасу, давай посмотрю, — предложил Александр и сам помог мне отстегнуть крепление, потом приложил на ушибленное место ледяную ладонь.

— Как ты это делаешь? — спросил я, чувствуя, как боль затихает.

— А Иван Захарович разве тебя не научил? — удивлённо спросил княжич, убирая покрывшуюся инеем ладонь, которая быстро начала принимать вполне здоровый вид.

— Пока что нет, но я видел, как он это делает, — сказал я, снова застёгивая крепления.

— Снимай эту кирасу, она у тебя повреждена, — сказал Александр. — Возьми другую. Давай ещё немного позанимаемся, потом я тебя научу, это очень важный и полезный навык.

— Да я уж понял, — сказал я, потирая ушибленный бок, который болел уже гораздо меньше.

Глава 2

В который раз сказал себе спасибо за то, что принёс в этот мир душ. Хоть на меня из-за этого и начали странно коситься, но, убедившись, что это не так уж сложно, все взяли на вооружение и меня странными вопросами больше не донимали. А сейчас именно душ помог привести себя в порядок после интенсивной тренировки и в то же время не опоздать на ужин.

Уже вытираясь полотенцем, я решил ещё раз попробовать технологию обезболивания, которой научил меня Александр. Я приложил ладонь к ушибленному плечу (последняя небольшая травма на тренировке) и направил в неё небольшой поток маны, строго по инструкции. Относительно быстро я почувствовал прохладу, а потом и холод. До умения княжича мне ещё далеко, работало слишком медленно, но начало получаться.

Когда я входил в обеденный зал, Фёдор Алексеевич стоял с князем Куракиным возле окна и о чём-то разговаривал. Екатерина Васильевна так же мирно разговаривала с Маргаритой Петровной Куракиной, но, приглядевшись, я заметил, что Пожарская держится буквально из последних сил, улыбка её была напряжённой.

Все дети Пожарских уже сидели на своих местах, оставив мне место между Софьей и Дмитрием, как в обед, но детей Куракиных на месте не было.

— Я же говорил, — тихо сказал Александр Софье, но я услышал. — Они не придут на ужин.

— Не угадал, — усмехнулась княжна. — Вон они идут.

Я обернулся в сторону двери и увидел всех троих. Они шли, выстроившись по возрасту, Прасковья шла последней.

— Вид, как у павлинов с подмоченной репутацией, — пробормотал себе под нос Дмитрий.