Я еле удержался, чтобы не рассмеяться. Совсем недавно почти так же выглядели и они с Константином, безуспешно воюя со мной, но сейчас, когда появился общий враг, все объединились. Не было неприязненных взглядов в мою сторону даже от Константина. Я один раз встретился с ним взглядом и не увидел там былой ненависти. Скорее настороженность и интерес.

— Марш неудачников, — не удержался от комментария Константин, когда трое Куракиных подошли к столу.

— Кто бы говорил! — раздражённо буркнул Мирон. — Вам просто повезло. Или вы своего прикормыша с утра до ночи заставляли шары кидать, пока он в обморок не упадёт.

— Он у вас небось только шары и кидает, а три плюс два не сложит, — добавил Савелий.

— Вот и неправда! — заступилась за меня Софья. — Он способнее любого из вас.

— У вас неправильные представления о моём распорядке дня, голубчики, — сказал я, вызывающе посмотрев им в глаза. — Некогда мне с утра до ночи в шары играть, я к поступлению в магическую академию готовлюсь. И за неделю уже выучил больше, чем вы за годы занятий.

— Он у вас ещё и разговаривает? — с деланным удивлением спросил Савелий, покосившись на меня, как на неведому зверушку.

— Ага, и крестиком вышивать умею, — сказал я, уже пожалев о том, что попытался с этими павлинами о чём-то поговорить.

Больше всего на свете хотелось вызвать этих юнцов на дуэль, но тогда я испорчу весь этот проверочный визит. Надо бы их унизить, но как-то по-другому, без физических травм. К тому же я не уверен, что смогу их осилить в магической дуэли или фехтовании, разве что в кулачном бою, но это не по-княжески уж точно.

— Ну что, раз все на месте, то пора ужинать, — громко сказал Фёдор Алексеевич, усаживаясь на своё место во главе стола.

— Посмотрим, что на этот раз твои повара приготовили, Фёдор Алексеевич, — снисходительно произнёс Иван Ярославович, разглядывая блюда на столе. — Начну с этого, пожалуй, выглядит съедобно.

На месте князя Пожарского я бы уже надел любое ближайшее блюдо Куракину на голову. Куракин же специально кривляется, стараясь показать, что он круче во всех планах.

— Послушай, Иван Ярославович, — начал Пожарский, видимо с теми же мыслями, что и у меня. — А как же так получилось, что твои сыновья, что славятся умением играть в шары, проиграли сегодня моим? Наверно не вылезают из учебников, готовятся к учебному году?

— Проиграли? — удивлённо воскликнул Куракин, уставившись на сыновей. Подцепленная вилкой отбивная из медвежатины упала на белоснежную скатерть. — Как это проиграли?

Впервые я увидел, как этот самодовольный гусь теряет невозмутимый вид. Значит детишки не похвалились своим поражением, решили скрыть от родителей. Вид у парней сейчас был соответствующий ситуации — побледнели, выпрямились, сжали губы, опустили глаза. Прасковья уткнулась в свою тарелку и собралась молчать до последнего.

— У вас сегодня руки не там запутались? — продолжил Куракин довольно эмоционально, Фёдор Алексеевич тем временем старательно прятал довольную улыбку. — Может вы их из штанов забыли вытащить?

— Пап, этот бастард, он мухлюет! — срывающимся голосом пропищал Мирон.

— Так, ты княжий сын или нет? Говори нормально, чтобы подданные трепетали! — прикрикнул Куракин, хлопнув ладонью по столу, заставив вздрогнуть посуду.

— Мирон хотел сказать… — начал Савелий голосом самоуверенного адвоката в суде, но отец не дал ему продолжить.

— С тобой я потом поговорю, с тебя особый спрос будет! — недовольно произнёс Иван Ярославович, немного успокаиваясь. Видимо дошло, что его эмоции играют сейчас против его репутации. — Итак, Мирон, что значит мухлюет? Как с шарами можно мухлевать? Он что, подходил и ставил их куда надо?

— Нет, отец… — промямлил младший, опустив голову.

— Так я не понял, кто у нас княжич? — снова рыкнул Иван Ярославович, повторно хлопнув по столу.

Семья Пожарских и находящиеся в зале слуги с интересом наблюдали за выяснением отношений Куракиных. Судя по всему, это было зрелище из ряда вон выходящее. Наверно парни в шары ранее никогда не проигрывали и у князя сорвало крышу настолько, что он на время забыл, зачем приехал.

Мирон же, бледный, как скатерть, выпрямился, поднял подбородок и посмотрел отцу в глаза, как смотрит гордый пленник в глаза палачу.