— Об этом даже ни слова, — ответил я с усмешкой.

— Даже так? — искренне удивился князь. — Снова вербовал?

— И довольно настойчиво, — ответил я, медленно кивнув. — Неужели я и на самом деле представляю для них такую ценность?

— За счёт редкости твоего дара, — ответил мужчина, глядя на меня с некоторой тревогой. — И чем всё закончилось?

В его взгляде сейчас читалась немного другая фраза: «Надеюсь, ты не согласился?»

— Я отказался, — ответил я на оба вопроса сразу. — Он принял мой отказ крайне неохотно, но всё же позволил уйти. Так понимаю, я постоянно буду оставаться в его поле зрения.

— Это далеко не худший вариант, — сказал Пожарский тише, продолжая хмуриться. — Всё будет хорошо.

— Не сомневаюсь, — сказал я с улыбкой и посмотрел ему в глаза.

— Тогда идём собираться, — достаточно твёрдо подвёл итог Фёдор Алексеевич. — надо ехать домой, пока они ещё что-нибудь не придумали. Или кто-то другой, кто суёт ночью записки под дверь.

Во взгляде князя я сейчас видел плохо скрываемую тревогу, но больше благодарность. Благодарность за то, что я сделал именно такой выбор, а не поддался на уговоры.

По коридорам до выделенных нам покоев мы шли молча и не так быстро, как на встречу с советником царя, наш отъезд не должен походить на бегство. Когда мы вошли, внутри царило оживление, слуги складывали вещи в коробки и чемоданы, подносили их к двери и складывали на тележку, чтобы отвезти к стоящим внизу каретам.

М-да, здесь катастрофически не хватает лифтов. Докатив тележку до лестницы, им придётся спускать это вручную, тележку тоже.

Примерно через полчаса мы уже рассаживались по каретам. Софья Фёдоровна в этот раз села с нами, с родителями поехал один Александр. Пока выезжали из замка и ехали по городу, все молчали. Я провожал взглядом красивые улицы с нарядными дворцами. Так и не удалось походить по ним, позадирать кверху голову, любуясь лепниной, барельефами, ажурными балконами. Что-то внутри меня нашёптывало, что я ещё вернусь, и тогда всё будет совсем по-другому.

— Ну рассказывай! — сказала Софья, чуть склонившись мне навстречу, когда мы покинули черту города и карета с брусчатки съехала на тракт. — Нам же тоже интересно, а то отец ничего не говорит, Саша тоже.

Я быстро обвёл всех взглядом. В глазах у Димы и Кости тоже вертелось любопытство и лёгкая тревога. Сейчас даже не верилось в то, как они меня приняли изначально и всячески пытались избавиться.

— Советник снова предлагал мне пойти на службу в личную гвардию царя, обещая золотые горы, — ответил я с усмешкой. — И прочную цепь, возможно золотую, но с очень колючим ошейником.

— И что ты ответил? — с неподдельной тревогой в голосе спросила Софья.

— Я отказался. — ответил я, спокойно глядя ей в глаза, стараясь передать своё спокойствие и ей.

— Отказался? — девушка напряглась только ещё больше. — Но… Такие предложения не отвергают.

— Уже отверг, — сказал я и обезоруживающе улыбнулся.

— Тогда тебе нужно стать сильнее, — напряжённо произнесла Софья, резко выпрямившись при этом. — Намного сильнее. И как можно быстрее.

Дальше все дружно молчали. Софья уставилась в окно, размышляя о бремени мира, Дима и Костя к сказанному не добавили ни слова. Молча разглядывали свои руки, полы камзолов и проплывающий за окном лес, через который мы сейчас ехали.

* * *

Дорога прошла спокойно, как и ночёвка в Зареченске. Нас никто не преследовал, не было по пути злоключений. Да, впереди колонны карет ехало два десятка закованных в латы бойцов, но, как я успел узнать, для хорошего мага они не помеха.

К вечеру следующего дня мы уже въезжали в родовой замок Пожарских. Даже не думал, что я буду настолько рад этому факту, словно реально вернулся домой, но в этом мире у меня есть и ещё один дом, с которого всё начиналось, там первые люди, называвшие меня сыном. Очень хотелось бы навестить их перед тем, как придётся ещё больше отдалиться.

Ужин подали прямо в покои, семейного ужина сегодня не будет, все слишком устали. София спрашивала меня про поездку, я что-то отвечал в задумчивости, порой невпопад.