Я постарался воспроизвести его движения, и сфера сформировалась быстрее, стала немного плотнее, гулко ударила в доски, но треска не вызвала, над силой удара ещё придётся работать.

— Мастер, можно вопрос? — спросил я, повернувшись к наставнику.

— Слушаю, — совершенно спокойно ответил мужчина, а я уж ожидал раздражения, как это бывало раньше.

— А фаерболы возможно отбивать так же, как вы отклоняли в стороны мои сферы?

— Воздушный щит и создан для отклонения всего летящего в тебя, включая и фаерболы, — ответил он. — Я научу, но чуть позже, сначала вы должны освоить метание воздушной сферы. Пока щит вдребезги не разлетится, к следующему приёму не перейдём, так что работаем!

Наставник громко хлопнул в ладоши и указал на злосчастный щит, который выглядел пока не менее целым, чем до начала тренировки.

Я старался, как мог. Метал одну сферу за другой, старался в точности повторить движение пальцев наставника, чтобы отправлять вперёд завывающий воздушный комок быстрее. Доски вздрагивали, ухали, но разваливаться никак не собирались, даже ни разу не услышал треска.

Запас маны подходил к концу, и я уселся на песок медитировать, потом снова продолжил. Уже совершено десятка два бросков, однажды мне даже послышалось подобие треска, но доски визуально оставались невредимыми.

Да сколько уже можно в конце-то концов⁈ Я так до зимы буду этот щит ломать! Чтобы хорошенечко разозлиться, я представил, что Савелий Куракин взвалил на плечо кричащую Олесю, а Мирон встал у меня на пути, надменно улыбаясь. Эти индивидуумы и так меня безмерно раздражали, а трогать мою сестру я им точно не позволю!

В этот раз я двинул пальцами резче, поддавшись эмоциям, сфера резко рванула вперёд, раздался глухой удар, и доски в центре щита громко хрустнули и переломились, упершись в стену.

— Ну вот, совсем другое дело, — кивнул с довольным видом Герман Рейнгольдович. — Теперь вы поняли, как правильно надо делать, а то я уж совсем надежду потерял. Продолжаем, щит разрушен не полностью.

Ах ты жук! Сказал же изначально, что щит надо сломать, я это сделал! Ну ладно, раз так, работаем.

Я повторял броски с той же энергетикой, что и в тот раз, и у меня начало получаться. Сначала я сломал у основания одну доску, кусок рухнул вниз, потом то же случилось со второй. Я теперь разозлился уже на сам щит, который является препятствием моему продвижению, старался метать прицельнее, делать движение резче, эмоциональнее, и вскоре на щите не осталось ни одной целой доски.

— Ну вот, стоит лишь захотеть, — со вздохом сказал Герман Рейнгольдович.

На лице у наставника не было радости, как у меня, выражение лица больше напоминало лёгкое разочарование, словно говорило мол мог бы и раньше так сделать, чего тянуть?

— Итак, перейдём к щиту, как я и обещал, — продолжил наставник, выходя на центр манежа. — Воздушный щит — это не просто прослойка уплотнённого магией воздуха, таким только брошенный ребёнком камень можно отбить. Вся сила в движении, в скорости потока, которая формируется за мгновение и тут же затихает. Когда видите летящий в вас фаербол и нечто другое, в вашем распоряжении доли секунды, чтобы сформировать воздушный щит в нужном месте и под нужным углом. Ну тут, я думаю, сами понимаете, что чем острее угол, тем выше его эффективность, и меньшим вложением маны можно достичь желаемого эффекта. А ещё надо вовремя прекратить подпитывать щит, чтобы не было перерасхода магического резерва, вы же не знаете столько ещё фаерборов или арбалетных болтов в вас полетит, надо уметь экономить. Давайте попробуем вместе, следите за моим движением.

Наставник махнул рукой, словно отражая летевший в него фаербол, но я внимательно смотрел за его кистью и фиксировал короткие движения пальцев. Их словно на долю мгновения свело странной судорогой. Я попробовал сделать так же, коротко свистнул ветер, подняв полведра песка с пола, который с шелестом осел позади меня.