Наставник ушёл не прощаясь, но это его нормальное поведение, тут ничего нового. Вернувшись за стол, я открыл свой блокнот и начал воспроизводить изображённую Трифоном Афанасьевичем схему. Принцип я понял, нарисовать заново оказалось несложно, вспомнил и новый вектор, который я предложил сюда добавить.

Если я рассуждаю правильно, то воздействуя Даром с помощью Маны на Эфир, можно получать эффекты, связанные и с другими стихиями, добавляя их в свою, тогда создаваемый эффект чувствительно изменится, следуя логике, и станет более мощным. Но это повлечёт за собой и больший расход маны, может это его так смутило? Может просто не стоит и думать об этом пока у меня всего лишь первая ступень и источник совсем слаб? Наставник не ответит на эти мои вопросы, я уверен. Наверно это табу. Но почему? Об этом история умалчивает. Пока.

Но я ведь могу попробовать потихонечку, пока никто не видит? Могу, но есть один нюанс — комната в результате попытки привлечения другой стихии может в мгновение ока превратиться в руины, среди которых будет лежать моё бездыханное тело, поэтому лучше пока воздержусь.

Попробую-ка я лучше предложить такой эксперимент завтра Герману Рейнгольдовичу на тренировке, там хотя бы условия соответствующие и есть кому поддержать в случае неудачи.

Глава 11

Тренировка у Германа Рейнгольдовича сегодня началась немного нестандартно. Во-первых, он со мной поздоровался, а это уже невиданный прогресс, раньше я за ним такого не замечал.

Может Фёдор Алексеевич с ним поговорил и попросил обратить на меня особое внимание? Может рассказал про то, что было в столице? Неважно, посмотрим, что будет дальше, а более заинтересованный взгляд наставника говорил о том, что сегодняшний день явно будет отличаться от предыдущих.

— Итак, Михаил Фёдорович, сегодня мы перейдём к более сложным элементам, — сказал наставник, прохаживаясь по песку манежа и посматривая на меня. — Правда этому чаще обучают адептов второй ступени, но вы же у нас особенный, может и одолеете. К тому же так вы сможете быстрее получить вторую ступень. Князь сказал, что вам кровь из носу нужна вторая ступень до поступления в академию. Кроме того, вы должны научиться нападать и защищаться.

Ну так и есть, Пожарский замолвил слово. Возможно, мне показалось, но слово «особенный» наставник произнёс с некоторой издёвкой. Странно, а мне говорили, что он меня хвалил. Может он так специально делает, чтобы я не расслаблялся?

— Первое, что мы с вами сегодня освоим — воздушная сфера, — продолжал Герман Рейнгольдович, остановившись передо мной. — Да-да, сфера есть не только у огневиков, у воздушников тоже, но по началу она не будет обладать столь же разрушительным и повреждающим действием, с её помощью вы сможете разве что оттолкнуть противника или сбить его с ног. Попробуйте создать небольшой вихрь, а потом сжать его в комок и обрушить на врага, в данном случае на меня.

Сфера говорите? Я уже читал про неё в учебнике, но даже не подумал попытаться сделать, считал недоступным пока навыком.

Я шевельнул пальцами, зарождая вихрь, потом усилием воли максимально сжал его, стараясь разогнать сильнее и превратить в небольшой комок, потом стремительным движением отправил в наставника.

Мужчина лишь непринуждённо отмахнулся, и сфера резко ушла в сторону, взрыв позади него песок и стремительно угаснув. Вздыбленный песок быстро осел, а я тут же повторил бросок, с тем же успехом, но это меня не расстроило, всё же передо мной профессионал, главное — у меня начало получаться.

Наставник периодически давал рекомендации, у меня получалось всё лучше, сфера формировалась всё быстрее, и швырять её в противника я научился резче. Если бы не его успешное парирование удара, скорее всего я смог бы его как минимум оттолкнуть от себя.

— Пальцами надо двигать увереннее, а бросок делать резче, — сказал Герман Рейнгольдович, показав жестом, чтобы я сделал паузу. — Следите за моей рукой.

Он подошёл ближе, встал рядом со мной и ловким движением пальцев запустил свистящую сферу в висевший на стене деревянный щит, в котором даже хрустнули доски.

— Попробуйте повторить, кидайте в щит, — сказал мужчина и сложил руки на груди.