— Ну что вы такое говорите, Михаил Фёдорович! — мой собеседник расплылся в улыбке ещё шире, со слащаво-подхалимской физиономии казалось вот-вот закапает мёд. — Никто не собирается вас дарить и продавать, это не в наших интересах, мы бы очень хотели оставить вас при дворе и никому не отдавать. Его Величество очень хотел бы видеть вас среди людей, что стоят ближе всех к трону.

Мужчина медленно поднялся со стула и сделал несколько неторопливых шагов, заложив руки за спину. У меня внутри всё сжалось. Я предчувствовал, что эта торговля не закончится там, в тронном зале, вот мы и вышли во второй тур. Соглашаться я не хочу, у меня свои планы, но эта навязчивость неспроста, мне могут и не дать спокойно уйти отсюда, без последствий.

— Его Величество предлагает вам место в его личной гвардии, Михаил Фёдорович, — снова заговорил мужчина, стоя у окна и медленно повернувшись ко мне. — Уж поверьте, он не предлагает это первому встречному, рядом с ним люди, которые заслужили особое доверие, но вы — особый случай, поэтому он решил отойти сейчас от принципов. Вы только попытайтесь представить, что вас ждёт, если вы согласитесь. Престиж, власть, доступ к тайнам государства и мироздания, который имеют лишь единицы. А самое главное — вы будете под защитой Его Величества, — советник сделал шаг ближе и сказал чуть тише, но достаточно твёрдо: — И под его рукой.

Всё с вами понятно. Служба в личной гвардии государя — это цепь, хоть и золотая. А я стану цепным псом, которого натравливают на врага, не забывая кормить и гладить, если всё сделал правильно. К такому раскладу я не готов, хоть это и звучит местами заманчиво.

— Я очень благодарен Его Величеству и вам лично за оказанное доверие и такое заманчивое предложение, но у меня пока что другие приоритеты в жизни, — сказал я спокойным твёрдым тоном. — Пока что я лишь маг первой ступени и только стою на пороге настоящего мастерства, а хочу достичь большего. Скоро начнутся вступительные испытания Царской Академии Магии, надеюсь пройти их успешно, а потом получить достойное образование, которое академия гарантирует. И ещё раз повторю, я хочу стать магом, а не чьим-то мечом. Если вдруг я понадоблюсь государю, он знает где меня искать, выполнение долга перед Родиной никто не отменял.

Мой собеседник убавил градус приторности лица, сузил глаза и сделал ещё один шаг в мою сторону, чуть наклонившись вперёд.

— Вы отказываетесь от чести служить в личной гвардии царя, правильно я понимаю? — спросил Яков Семёнович, и впервые с момента встречи в его голосе скользнул холодок, пробирающийся под кожу.

— Я выбираю путь, который смогу пройти сам, — так же спокойно ответил я.

Советник медленно вернулся к своему стулу и так же медленно сел, внимательно глядя на меня. Сначала его лицо ничего не выражало, потом появилась тонкая неприятная улыбка.

— Ну что ж, очень хорошо, царь любит смелых, — неторопливо произнёс мужчина, разложив чуть ли не по слогам. — Но помните, отказ — тоже выбор, за него отвечают.

— Заметьте, — невозмутимо сказал я. — Я упоминал раньше, что готов прийти на помощь государю по первому требованию, когда возникнет такая необходимость, и когда я стану достаточно силён для этого.

— Да, я вас услышал, Михаил Фёдорович, — тихо произнёс советник, внимательно изучая меня.

Его лицо теперь не источало мёд и не сочилось неимоверно любезной улыбкой, теперь оно было совершенно нейтральным, словно высеченным из потрескавшегося камня. Глубокие морщины над переносицей между сведённых бровей и холодный анализирующий взгляд. Этот человек явно находился на своём месте, которое он заслужил, а не получил просто так, по наследству.

— Можете идти, Михаил Фёдорович, — так же тихо, но без явной угрозы произнёс мужчина, не сводя с меня глаз. — Не смею больше задерживать.

— Доброго вам дня, Яков Семёнович, — спокойно сказал я, поднимаясь со стула и направился к выходу.

Когда я уже открыл дверь, сзади донеслось:

— И помните!

Я резко обернулся, старик медленно показал пальцем на свой глаз, потом на меня. Я кивнул, вышел и закрыл за собой дверь.

— Что он от тебя хотел? — тут же спросил Фёдор Алексеевич, отделяясь от стены. Видимо он так тут и стоял всё это время, в коридоре больше никого, мы одни. — Это по поводу ночного происшествия?