Я собрал в пальцах большую часть оставшейся маны и снова встал на исходную. Максимальная сосредоточенность, ловкое и едва заметное движение пальцев. Потоки воздуха, скользнувшие над самым полом, приподняли тот самый небольшой ковёр на пару дюймов, потом ещё выше, потом восходящие потоки я превратил в завихрение, которое, уверенно раскручиваясь, начало поднимать ковёр всё выше и выше, устремляясь к самому потолку.

— Нате вот вам ковёр-самолёт! — выдал я, сам удивляясь тому, что у меня это получилось, хватило мотивации.

Позади раздались удивлённые возгласы, кто-то даже захлопал, а я почувствовал приближение предела маны и спешно опустил ковёр на то место, откуда взял, эти усилия забрали последние остатки маны. Окружающие меня лица, улыбающиеся по-доброму и ехидно, раздражённые и безразличные, поплыли, словно в тумане. Я слышал словно сквозь вату одобрение со стороны монарха. Что-то разобрать было сложно, понял только, что мой фокус ему понравился.

Вместо того, чтобы хоть что-то ответить, я уселся прямо на мраморный пол медитировать. Постепенно начал возвращаться слух, я начал слышать разговоры, слившиеся, правда, в единый шум, можно было разобрать лишь отдельные слова, самым частым из них было «бастард». Как оно вам всем нравится, да?

Когда я открыл глаза, рядом стояли Александр и Дмитрий. В их глазах я увидел некоторую тревогу, которая не могла затмить гордость за меня, приятно.

— Давай поможем встать, — предложил Александр, а Дмитрий молча протянул мне руку, Костя тоже стоял недалеко вместе с Софьей.

Я взялся за протянутые руки, но встал практически сам, силы уже вернулись, короткая медитация прошла успешно.

— Итак, мои верноподданные, для чего я вас здесь собрал, — снова начал говорить Иннокентий Двенадцатый, и гудевший до этого зал затих. — Я хочу, чтобы вы засвидетельствовали состоятельность зановообретённого сына Фёдора Алексеевича Пожарского — Михаила Фёдоровича. Мы с вами получили достаточно доказательств, что Михаил является его сыном и вполне достоин унаследовать правление княжеством, а также исполнить долг перед родиной в случае объявления войны кем-либо из соседей. Когда достигнет соответствующей ступени, разумеется. Надеюсь, никто не имеет возражений?

Зал молчал. Я покосился на Куракина, ожидая от него какой-нибудь каверзы, но он решил больше не выступать, ему же лучше. А может отыграется потом, или в будущем отыграются его дети, если смогут. К монарху снова склонился седовласый мужчина, стоявший позади трона, и что-то начал нашёптывать, отчего царь вдруг приобрёл хмурый вид. Меня это уже начало напрягать. Потом Иннокентий Михайлович кивнул и махнул ему рукой.

— Раз никаких серьёзных возражений нет, — снова взял речь царь, — тогда объявляю Михаила Фёдоровича сыном и наследником Фёдора Алексеевича Пожарского, что будет утверждено документально. Но учти, Фёдор Алексеевич, мы за вами всё равно будем следить.

Мы дружно поблагодарили монарха, поклонились чуть ли не в пояс и отошли в сторону, на своё место.

— Поздравляю, Михаил Фёдорович, — с улыбкой тихо произнесла Софья. — Теперь я официально могу называть тебя братом.

— Спасибо, сестрёнка, — ответил я, улыбнувшись ей, и подмигнул.

Пока все Пожарские поздравляли друг друга, царь тихо встал с трона и молча удалился. Мужчина, который периодически нашёптывал ему, сказал что-то слуге и тоже исчез, а слуга объявил собрание малого совета в отдельном зале, где должны были присутствовать только сами князья, а их семьи будут сопровождены до покоев для ужина и ночлега.

Сложно описать все чувства, которые сейчас меня одолевали. Было и облегчение от того, что всё закончилось, но была и некоторая тревога от предстоящего. На самом деле моя жизнь в одарённом магией высшем обществе только начинается, но зато теперь в другом статусе, официально утверждённом.

Не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления, это можно сделать здесь: https://author.today/work/597248

Глава 8

Пока царский слуга вёл нас до выделенных для рода покоев, у меня было время подумать. О чём? Да о том, куда я вообще ввязался. Что-то не так всё просто и с прошлым настоящего Михаила, на месте которого я оказался, и с тем, что теперь со мной происходит, с тем, что будет происходить.