— Я почему-то думал, что это хорошо для вас, — сказал я, хватаясь за нити дрогнувшей реальности. — Я что-то сделал не так?

— Я бы так не сказал, — задумчиво покачал князь головой, глядя куда-то мимо меня. — До сегодняшнего дня я был уверен, что ты не будешь доставлять проблем, хотя бы в ближайшее время. Теперь всё изменилось.

— Чтобы чем-то вам помочь, я должен хоть что-то понимать, — сказал я, чувствуя, как вспотели руки от волнения, очень бы не хотелось услышать то, чего я сейчас боялся больше всего.

— Дело в том, что тобой очень заинтересовались люди, с которыми иметь дело мне не хотелось бы, — ответил Фёдор Алексеевич. — Видишь ли, одиннадцатый предел действительно встречается очень редко, а уж тем более с магией ветра. У многих родов возникли вопросы о твоём происхождении, они хотят разобраться.

— Так что может быть проще? — спросил я. — Пусть едут в Хорошевку и спрашивают обо мне семью, соседей, они всё расскажут, как есть, мне скрывать нечего.

— Ты помнишь своё детство? — спросил вдруг Пожарский, пристально глядя мне в глаза.

— Детство? — немного нелепо переспросил я, уже начиная предполагать, к чему он клонит.

Что, вот так взять и сказать, что я из другого мира? Погиб там и попал в тело Михаила? Так ведь не поверит же, смысла от признания ноль.

— Да обычное детство, — ответил я, пожав плечами и делая вид, что вспоминаю. — Лапти, штаны и рубаха, осенью зипун или армяк, студёной зимой тулуп. С детства по хозяйству помогать приходилось, играли в прятки с соседскими мальчишками, лепили снеговиков. Дед Филипп меня учил грамоте и математике, потом химии и физике.

— Так, стоп! — сказал вдруг князь, вытянув вперёд открытую ладонь. — Что за дед Филипп?

— Да старик, что живёт через дорогу, — ответил я, делая вид, что не понимаю, что происходит. — Одинокий он, общения людского не хватает, я с ним с детства подружился, по дому помогал всяким, воды там натаскать.

— Откуда он взялся этот дюже грамотный дед? — продолжал напирать князь.

— Так откуда ж я знаю, ваше сиятельство? — ответил я вопросом на вопрос, только сейчас понял, что я не назвал его отцом, как договаривались. — Я же позже него на свет появился. Намного причём. Он жил напротив нас сколько я себя помню.

— И что, никто ничего про него в деревне особенного не говорят? — продолжал допрос Пожарский.

— Разве что только чудным считают, отшельником, волком одиночкой.

— Владению магией ветра тоже он тебя учил? — спросил князь.

— Но не именно магии ветра, а принципам и немного совсем, самым азам, а так я больше сам, по наитию, но у него книги интересные были, барон Каменский подтвердит, — сказал я, будто бы недоумевая от странных вопросов.

— Каменского я потом спрошу, — отмахнулся князь, вздыхая. — Сейчас пока ты выкладывай всё, как на духу. Что ты мне про мать можешь рассказать?

— Да ничего особенного, обычная крестьянка, трудилась по хозяйству с утра до ночи. Мы с Олеськой ей помогали, да отец, когда заказов для кузни было немного.

— Какая она была, когда ты маленький был? — продолжал Пожарский, внимательно следя за мной.

— Вроде такая же, — снова пожал я плечами. — Так я многого с детства и не помню.

Чем дальше он меня допрашивал, тем больше я терялся, думал ведь, что подобные расспросы о прошлом уже остались позади. А что я мог рассказать ему про мать, если я в этом теле оказался всего пару месяцев назад? Разве что из разговоров вечером под лучиной, слушая порой воспоминания родителей.

— Я слышал сегодня, вы сказали, что это не мои родители, а я приёмный так? — решил я перейти из обороны в наступление.

— Никто этого точно мне в ближайшее время не скажет, — покачал головой Фёдор Алексеевич, немного пригорюнившись. — Но ты же сам замечал, что не похож на своих родителей, так?

— Ну есть немного, — пожал я плечами. — Так откуда я знаю, может я на деда больше похож.

— Или на настоящую мать, — добавил князь, не отводя от меня взгляда, внимательно разглядывая моё лицо. — Она ведь красавицей была, у тебя волосы и глаза такие же, а подбородок и вовсе не крестьянский.

— Тогда вы о моём прошлом гораздо больше знаете, чем я, — тихо ответил я, теперь окончательно убеждаясь, что царю Пожарский правду рассказывал, правда пока так и не сказал, что я именно его сын.