Неоднозначный интерес к моей персоне, а точнее к моим способностям Иннокентия Двенадцатого тоже напрягает, не будет царь просто так первого попавшегося совершеннолетнего княжича или виконта с первой ступенью при всех вербовать в ряды личной гвардии, там служат только избранные, при виде которых дрожат и отступают враги. Я уже понял, что мой дар редкий, кроме того, предел лишь чуть ниже, чем у самого царя, у князей чаще девятый или десятый и ни одного с даром ветра.

Ох неспроста это всё, попал ты Миша в адскую переделку. Да и вообще, кто я теперь есть на самом деле? Правду ли рассказывал сегодня на аудиенции Фёдор Алексеевич или это очередная часть легенды, чтобы реализовать меня, как княжича, а не безродного крестьянина, сына кузнеца? Ответит ли он на мой вопрос по этой теме? Точнее не так, ответит ли он мне правду?

Сын дочери беглой герцогини из Германского царства. Беглой или изгнанной? Почему ей там не жилось, что она на сносях ринулась за тридевять земель под крыло к князю Пожарскому? Слишком много вопросов, голова уже начинает идти кругом. Но ведь без знаний прошлого не построить будущего, так ведь? Я обязательно должен выяснить все эти моменты, но пока понятия не имею, каким образом мне удастся это сделать. В идеале было бы вернуться в Хорошевку и спросить всё у матери, она-то точно знает, её я сын или нет.

Ладно, буду копать потихоньку, а дальше видно будет. Как минимум у меня есть на это три года, пока я буду обучаться в Царской Академии Магии, куда поступаю в сентябре вместе с Софьей Фёдоровной и Дмитрием. Ах, ну да, и с Мироном Куракиным. Чует моё сердце, что эти два перца, Мирон и Савелий, ещё добавят остроты в мою жизнь.

Нас привели в покои. По моим ассоциациям это напоминало президентский люкс, в котором много спален, несколько комнат отдыха, залы — обеденный и для совещаний. Не хватало только караоке и кинотеатра. В обеденном зале для нас уже был накрыт стол. Выбор блюд здесь был победнее, но, если представить сколько сейчас в замке гостей, то становится жалко поваров, которые должны приготовить несметное количество еды. И надо отдать должное, еда была отменная.

Екатерина Васильевна молча уселась на своё место во главе стола, остальные расположились, как обычно, как у себя дома. Слуги спешно переставили приборы.

— Ну как ощущения, Михаил? — первым спросил Александр, начиная разделывать перепёлку, запечённую на углях. — Ты рад?

— Что? — переспросил я, в интонации княжича мне послышались странные нотки.

Александр, поднял на меня взгляд, и я понял, что мне показалось.

— Ну конечно рад, — ответил я, кивнув. — Я так боялся всего этого, потом столько вопросов. Хорошо, что всё закончилось.

— Всё только начинается, — поправила меня Софья с грустной улыбкой.

— Так-то да, — ответил я и снова углубился в размышления.

Мельком глянул на княгиню и внезапно встретился с ней взглядом, от которого по спине побежали мурашки. Это было лишь короткое мгновение, но мне хватило. И за это мгновение я успел увидеть тревогу, сомнение, ревность, отчуждение и даже страх. Боже, откуда такая буря эмоций?

Однако, буря продолжалась не долго. Поняв, что я на неё смотрю, Пожарская быстро надела маску с приветливой улыбкой в комплекте, привычное лицемерие сейчас меня успокоило лучше, чем могло бы сработать доброе слово, сказанное не от души.

— И всё-таки мне не нравится, что сказал Иннокентий Двенадцатый по поводу возможного переходя Михаила в его личную гвардию, — сказала вдруг Софья Фёдоровна и на её лице сейчас не было никаких масок, а читалась смутная тревога.

— Ты что-нибудь слышала про стены и уши, дорогая? — холодным тоном произнесла княгиня. — Мы сейчас должны дружно радоваться тому, что Михаила утвердили в качестве наследника рода, это сейчас самое главное, а всё, что будет потом — может сто раз измениться. Надо помнить, что ничто не вечно, забываются и некоторые намерения, которые появились слишком давно.

— Будем надеяться, — тихо сказала княжна, потупившись и уставившись в содержимое тарелки.