— Уж слишком он заинтересован в нашей неудаче, — со вздохом сказал барон. — Такое он не будет откладывать на завтра, всё произойдёт сегодня.

— А что хоть произойдёт, может расскажете? — спросил я, чувствуя, что сердце снова застучало сильнее.

Пожарские в полном составе потянулись к оперативно накрываемому столу, слугам накрывали отдельно, время обеда уже прошло и все неплохо проголодались. Я же к столу не спешил, есть почему-то не хотелось.

— Сначала поговорит, расспросит о прошлом, — сказал мужчина, потирая переносицу и собирая мысли в кучу. — Но тут вам скрывать особо нечего, говорите всё, как есть. Потом захочет убедиться в высоком пределе, возможно попросит продемонстрировать что-то из магии, но это не точно. Может ему лень будет деактивировать артефакты, которыми напичкан тронный зал и всё вокруг. В том числе и эти окна, вы видели? — барон кивнул на те самые кристаллы, моё предположение подтвердилось.

— Такая мощная защита, — тихо сказал я. — А что, были прецеденты?

— Давненько уже не было, — ухмыльнулся Каменский. — Я ещё совсем молодой был, когда была последняя попытка переворота. Потом установили везде блокаторы магических способностей.

— Попытка переворота? — спросил я, открыв рот от удивления. — Но как? Ведь царём может быть только тот, у кого максимальный предел.

— Самовлюблённых и алчных дураков всегда на Руси хватало, — грустно улыбнулся барон. — Нашлись недовольные, кто решил попытаться захватить власть и переписать законы. Меня здесь тогда не было, но говорят, что весь замок и половина Царьграда буквально трещали по швам. После расправы над бунтарями потом очень долго здесь всё восстанавливали, а заодно и укрепили артефактами. Вот последствия разрушительной магии я видел, впечатлился. Ни одного целого окна, сгорели все картины, двери, ковры, обугленные стены. Знатно повеселились.

— Да уж, весело, — покачал я головой, представляя, как изящно оформленный холл перед тронным залом в секунды выжигает стена огня.

— Михаил, а ты есть не хочешь? — спросил меня подошедший княжич Александр.

— Пока не очень, — ответил я, посмотрев, как все активно дегустируют царские угощения.

— А зря, я бы советовал подкрепиться, — сказал княжич и довольно настойчиво потянул меня за локоть. — Идём, а то ещё голодного обморока не хватало, когда тебе царь какое-нибудь испытание предложит. На голодный желудок и мана в руку из источника неохотно идёт.

— Так что же за испытания, может мне хоть кто-нибудь скажет? — выпалил я, уже теряя терпение. — Вам ведь всем не выгодно, чтобы я их провалил.

— Так кто же знает? — совершенно спокойно ответил Александр, барон Каменский лишь кивнул. — Такого ещё никогда не было, чтобы нашли простого человека с высоким пределом и прочили его на правление княжеством.

— Правда, такое на моей памяти впервые, — добавил барон, догоняя нас по пути к накрытому столу, за которым Пожарские дегустировали закуски стоя, как на фуршете. — Да и те, кто постарше о таком не слышали.

— Хотите сказать, что я такой уникальный? — спросил я и нервно хохотнул, что заставило обернуться увлёкшихся яствами Пожарских.

— И вы уникальный, и ситуация уникальная, — подвёл итог Каменский. — А теперь поешьте, вам обязательно надо хорошо подкрепиться, Александр Фёдорович дело говорит.

Я со вздохом подошёл к столу и начал уплетать всё подряд, без разбора и сортировки. Откуда-то появился зверский аппетит. Я быстро жевал и жадно глотал один за другим миниатюрные бутерброды и тарталетки с разной начинкой. Получалось не по-княжески, а скорее по-варварски. Софья Фёдоровна удивлённо и сочувственно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Потом я схватил первый попавшийся кубок и сделал большой глоток, когда понял, что там что-то крепкое, но было уже поздно.

— Лучше вот это бери, — подсказала Софья, указав на другую группу бокалов. — В них морс, а этого тебе лучше не надо.

Только теперь понял, что у всех стоят бокалы с морсом, а из кубков никто не пьёт. Могли бы и раньше сказать, а теперь по телу разливается тепло, которого я в такой ситуации совсем не хотел.