— Тьфу! — фыркнул я, махнул рукой, потом рассмеялся.

Барон Каменский один из немногих людей в этом замке, рядом с которым я мог почувствовать себя почти настоящим, прежним.

— А нашли слугу, который подпилил мой тренировочный меч? — задал я вопрос, который давно крутился в голове.

— И его, и его подельника, они вдвоём это всё затеяли, — грустно ухмыльнулся мужчина. — Это же надо? За пять золотых продать честь своего князя. И нашли по помощнику, немногие смогут сделать столь аккуратный надпил. А тот уже сдал слугу, которого уговорили Куракины за десять золотых, поделили по-честному. Правда тот не знал зачем именно он это делает, божится, что не знал про предстоящий поединок.

— Этот мастер случайно не Никифор? — спросил я, внутренне напрягаясь.

— Нет, — покачал головой барон, а я вздохнул с облегчением. — Столяр Прохор. Золотые руки были.

— В смысле были? — у меня внутри всё похолодело.

Хоть этот человек и сделал гадость, но не рубить же ему за это руки. Или, может, его вообще казнили?

— Успокойтесь, руки остались при нём, — усмехнулся Каменский, увидев, как я побледнел. — Устроили только обоим показательную порку плетьми на заднем дворе, потом бросили в подземелье. Сидят сейчас в соседних «покоях» с поварёнком, который яду в десерт подмешал. Пусть посидят, подумают о своём поведении.

— А что с ними дальше будет? — поинтересовался я, немного успокоившись.

— Это уже князь Пожарский решит, — ответил Каменский. — Но не сейчас, не в ближайшее время. Пусть крепко подумают.

Глава 6

На завтрак я шёл в несколько приподнятом настроении несмотря на то, что сегодня выезжаем в Царьград для визита к самому царю. Посмотреть на него будет не только страшно, но и очень интересно. Ведь род Вершининых единственный в Русском царстве, у которых все дети обладают максимальным пределом магических возможностей.

Сразу вспомнился рассказ Софии о дуэлях аристократов в былые времена, когда от них надо было за версту держаться, чтобы не пострадать. Вершинины наверняка изначально были вне конкуренции. Боюсь представить, на что они способны, если сильно разозлить.

По магии ветра прочитал, что для кормчего на небольшом шлюпе или баркасе второй ступени достаточно, на галеры брали с третьей и четвёртой, а на флагманской всегда были с пятыми. То есть маг пятой ступени спокойненько себе может разогнать здоровенный парусник до крейсерской скорости в полный штиль, уже впечатляет.

Тогда что же смогу я, достигнув одиннадцатой? Страшно подумать. Но это как раз то, что я хотел — величие. Именно о таком я и мечтал, а не вот эти все княжества, балы и хруст французских булок, яды в десертах и подпиленные собственными слугами тренировочные мечи.

На душе было спокойно от того, что исполнителей злого умысла нашли и наказали, но без чрезмерной жестокости. Плетьми секли — да, жестоко, но руки-то не поотрубали, хотя могли бы. А в темницах пусть посидят, я бы их ещё вязать крючком половички для подсобных помещений заставил, нечего дармоедов содержать, пусть работают.

Я уже подходил к обеденному залу, когда услышал позади шаги Софьи Фёдоровны, вышедшей из ответвления коридора.

— Доброе утро, Михаил! — голос девушки был довольно бодрым, более живым, чем обычно.

— Доброе, Софья, — ответил я и обернулся, остановившись и встречая её с улыбкой.

Девушка сегодня была в относительно простом закрытом дорожном платье, чтобы из-за стола сразу отправиться в карету, как и сказал мне вчера Каменский.

— Как вчерашнее занятие с Трифоном Афанасьевичем? — спросила княжна, поравнявшись со мной, и мы пошли дальше вместе. — Поддаётся укрощению магическая физика?

— Более-менее, — кивнул я. — А самое главное — это очень интересно, многие вещи становятся на свои места. Теперь я знаю, что магия ветра не ограничивается только приданием воздуху скорости перемещения, это гораздо большее. Впрочем, как и магии других стихий.

— Скоро вы откроете для себя большой и чудный мир, Михаил, — сказала Софья, когда мы на мгновение остановились перед открытой слугой дверью. — Скоро перед нами откроются двери академии магии.

— Волнительно и немного страшно, — сказал я с мечтательной улыбкой, пропуская девушку вперёд.

— Почему страшно? — спросила княжна, пока мы шли к столу, никого кроме слуг в зале пока не было.