До меня не сразу дошло, а потом я понял, что Иван Захарович повторяет стиль Савелия Куракина. Град ударов был точно таким же. С той же силой и под тем же углом, те же комбинации, но только отбиваться мне сейчас было намного сложнее. Я постепенно отступал, постоянно уходя в сторону, чтобы не уткнуться спиной в стену.

Всё точно так же, да что-то не так, отражать атаки становилось всё сложнее и тут до меня дошло. Я ведь в поединке с Савелием использовал магию воздуха, чтобы сохранить подпиленный клинок, не дать ему сломаться. Надо повторить то же самое и сейчас.

И я сделал, направил потоки воздуха вдоль деревянного клинка, отбиваться стало немного легче. Проведя пару серий ударов, Иван Захарович резко остановился и отошёл назад, опуская меч, а я замер на месте в ожидании продолжения.

— Что вы сейчас делаете? — спросил наставник, буквально прожигая меня взглядом.

— Жду, — пожал я плечами.

Наверно он заметил вмешательство магии, сейчас будет нагоняй.

— Ждать бесполезно, я жду объяснений, — сказал он уже более строго и холодно.

— Использовал магию воздуха, чтобы сгладить столкновение клинков, — признался я. — Именно так я и не давал вчера раньше времени сломать подпиленный меч, а он специально старался сделать это как можно быстрее.

— Вы же понимаете, что против настоящего стального клинка это не сработает? — уже чуть мягче спросил наставник. — Вы сейчас старались облегчить свою участь, а в итоге вместо полноценной тренировки получите шиш.

— Простите, мастер, — сказал я, опуская тренировочный меч. — Этого больше не повторится.

— Защищайтесь! — крикнул мужчина и сразу перешёл в атаку.

Первый удар я еле отбил, потом сосредоточился и начал действовать, как это было поначалу с Савелием: старался заранее просчитать каждое его движение и действовать с упреждением. Стало немного легче парировать удары, но в один прекрасный момент он резко изменил траекторию клинка, выбил мой меч и приставил свой к моей шее. В бою это была бы отрубленная голова.

— На сегодня довольно, — сказал Иван Захарович и направился к стойке, чтобы воткнуть туда меч. — Магия спасла вас утром от поражения и подлости противника. Но использовать это во время тренировок недопустимо. У нас здесь фехтование, а не спасение чести рода.

— Я понял, — кивнул я, но он мне ничего не ответил.

Наставник молча развернулся и вышел из помещения. В своём амплуа, я уже привык.

* * *

— Жаль, что вы не видели, как улепётывали эти Куракины, — с довольной ухмылкой сказала София, когда я вышел после душа, закутавшись в бархатный халат. — Они же планировали ещё денёк побыть, а тут детишки дел наворотили, что папа отдыхает. Какой же вы молодец, что справились с этим Савелием!

— Рад стараться, — бросил я и ушёл в спальню, чтобы одеться.

Я уже знал, что ужин сегодня будет на месте, не в общем обеденном зале, так что не стал надевать камзол и жабо, достаточно рубашки и штанов с туфлями, тапочек здесь не было.

После ужина должно состояться занятие по магической физике, вот тогда и оденусь. А пока у меня было время до ужина, чтобы повторить пройденный материал и немного углубиться в алхимию, этого наставника в наличии пока не было. Можно, конечно, Александра попросить позаниматься, он будет не против, но и злоупотреблять я особо не хочу.

Я уже по уши погрузился в изучение материала, когда услышал тяжёлые шаги и дверь в кабинет открылась, на пороге стоял Каменский.

— А вы что это, спать уже собрались? — спросил мужчина, кивнув на мою рубашку. — И без ужина?

— Ну хотелось хоть немного отдохнуть от всех этих тяжёлых одежд, — пробормотал я, закрывая учебник. — Никак не могу привыкнуть. Простая рубаха из грубой ткани, да штаны с лаптями — вот всё, что нужно сыну кузнеца в тёплый летний день.

Ведь сказал чистейшую правду. Я и в прошлой жизни костюм надевал раз в пятилетку по особым случаям, а тут каждый день надо выглядеть нарядно.

— Ничего, привыкнете, — с улыбкой произнёс барон, взял второй стул и уселся напротив. — Что ж, могу поздравить, испытание Куракиными вы прошли достойно. Наверняка они уже отправили депешу царю, поделились впечатлениями. Но это не последний экзамен перед окончательным публичным признанием вас бастардом, а затем и членом семьи Пожарских.